— Минутку, генерал, — с лёгкой насмешкой спросил Святополк. — У меня один вопрос. Если ты знал, что Ауредий не годен для командования, то почему только сейчас, после разгрома, заявил свои права? Почему ты раньше, не отстранил Ауредия? Ты ведь понимаешь, что все, кто погиб в бою, погибли и из-за тебя тоже? — Понимаю, — ответил я, глядя ему в глаза. — Мой учитель говорил, что у каждого человека свой ад. Не лезь в мой!
Что я понял в итоге, пройдя через эмоциональный ад? Слава небесам, я остался собой и не разочаровался в себе, у меня не появились новые комплексы или страхи, нет. Я смог сделать ряд определенных выводов об окружающих людях, об их отношении ко мне, о том месте, которое они занимают и должны (должны ли вообще?) занимать в моей жизни, степень моей важности для них. Вы должны помнить всегда, друг познается не только в радости, и не только в беде, а при прохождении обоих этапов. Мой не прошел. К сожалению. Или к счастью.
Потом будут говорить, что здесь был ад. А здесь была жизнь. Смерть — это тоже вполне себе жизнь: надо дожить до этой мысли, с разбегу её не поймёшь. Что до ада — то он всего лишь одна из форм жизни, ничего страшного.
Впрочем, что толку ломать над этим голову? Ты будто силишься разбить один-единственный котел в аду; во-первых, это не удаётся, а во-вторых, если и удастся, ты сам хоть и сгоришь в хлынувшей из него огненной лаве, но ад всё равно останется во всём своём великолепии.
Каждый воображает себе рай или ад по-своему. Иные рисуют себе уютный, домашний рай, Дачное, чистенькое небо. Иные ожидают дикого, разметённого бурями рая: Счастье их было в бурях, и даже в раю Бури должны сменять безмятежные дни. Ад же для одних — тюрьма. Для других — фабрика, Для третьих — кухня, А для иных это — место, полное вежливых лжецов, Полное «бла-бла» и «га-га».