Оказалось то, что самые дорогие требования мои от жизни — именно требования тщеславия и рассеяния от скуки — происходили прямо от праздной жизни. При физической работе не было места тщеславию и не было нужды в рассеянии, так как время было приятно занято, и после усталости простой отдых за чаем, за книгой, за разговором с близкими был несравненно приятнее театра, карт, концерта, большого общества — всех тех вещей, которые нужны при физической праздности и стоят дорого.
Помню также, писал я Плещееву, что, живя в Питере, в один месяц я сделал столько, сколько моим молодым друзьям, которые за что-то на меня сердятся, не сделать в целый год; и я не соврал, ибо каждый из моих друзей в 12 раз больше бездельник, чем я.
— А мне кажется, вы попросту теряете время! — Как бы не так! Время не потеряешь, не на такого напали! — Ты с ним, небось, никогда не разговаривала? — Может я и не разговаривала, но зато не раздумывала как убить время!
Иметь деньги абсолютно необходимо, но нельзя забывать при этом, что цель денег — не праздность, а умножение средств для полезного служения. Для меня нет ничего отвратительнее праздной жизни. Никто из нас не имеет на неё права. В цивилизации нет места тунеядцам.