Ты опять больна? Значит, не помнишь моего лекарства. Я тебе говорил: твори постоянно молитву Иисусову и будешь здорова. Ведь я тебе не с ветру давал этот совет, а испытавши хорошо на деле.
Я боялась заболеть раком, и этот страх изменил мою жизнь. Сейчас я благодарна за каждый день, когда чувствую себя здоровой. Я поняла, что в жизни главное.
В прежнее время редко где можно было встретить медицинские пункты, больницы, люди и тогда болели, но не так много, как теперь. Не слышно тогда было этих раков, разных излучений и прочих заболеваний, которыми теперь болеют люди. Не есть ли это наказание Божие за наше духовное ослепление? Как ни сильна теперь наука, но пока ни один врач, ни один профессор не мог исцелит ни одного человека от самой страшной болезни — смерти. Только Сын Божий мог это сделать. Он исцелил род человеческий от этой тяжкой болезни и Своим тридневным Воскресением победил этого страшного врага — смерть и даровал жизнь вечную, которую каждый может получить, если прозрит верой в Него, как этот слепец, который исцелился не только телесно, но и духовно.
... Господи, ты лучше меня знаешь, что я скopo cocтарюсь. Удержи меня от попытки думать, что я по каждому поводу должен что-то сказать, чтобы это улучшить. Пусть я буду раздумчивым, a не тираном. Дай мне сил поменьше говорить о болезнях. Их становится все больше, a рассказывать o них все слаще. Дай мне крылья даже в немощи моей достигать целей. Усмири мою caмоуверенность. И еще об одном прошу, Господи. He жалей меня, когда y тебя будет случай преподать мне хороший урок, показав, что и я могу ошибаться...
– Вот ваше место, – указала нянька на высокую чистую постель и стоявший возле нее небольшой столик. Это было очень маленькое место, только угол палаты, но именно поэтому оно понравилось измученному жизнью человеку. Торопливо, точно спасаясь от погони, Лаврентий Петрович снял халат, туфли и лег. И с этого момента все, что еще только утром гневило и мучило его, отошло от него, стало чужим и неважным. Память его быстро, в одной молниезарной картине, воспроизвела всю его жизнь за последние годы: неумолимую болезнь, день за днем пожиравшую силы; одиночество среди массы алчных родственников, в атмосфере лжи, ненависти и страха; бегство сюда, в Москву, – и так же внезапно потушила эту картину, оставив на душе одну тупую, замирающую боль.
Возложи все на Бога и скажи: «Боже мой, в Твои святые руки предаю свою болезнь. И когда Ты, любящий меня так сильно, пожелаешь меня исцелить, тогда пожелаю и я. Только молю Твою безмерную благость, не оставь меня, но всегда подавай мне терпение, чтобы понести мне свой крест, доколе не исполнится Твоя воля».
У старца не было иллюзий и фантазий. Он вооружился святым смирением и поэтому был неуязвим для себялюбия и эгоизма. Он не разрешал, чтобы за ним ухаживали. И это не потому, что был высокомерен, а потому, что считал себя за мусор. Зимой, в холод, за несколько дней до своего последнего отъезда со Святой Горы, хотя был тяжело болен, он обслуживал себя сам. Однажды от чрезмерного воздержания, от истощения, выйдя во двор из своей келлии, он упал на снег и не мог подняться. Проходя мимо, некий брат увидел его и принял за мертвого; вошел во двор, поднял его, привел в чувства. Когда старец немного пришел в себя, монах обратился к нему: «Что же ты тут делаешь, Геронда? Ты так умрешь один». «Нет, пока еще нет, мой хороший, – ответил старец. – Кругом снег, наледь, как вам меня закопать? Лучше мне умереть летом!» Даже к самым большим испытаниям он относился с мужеством и духовным благородством.
В настоящий век происходит странная подмена религиозных понятий. Эксцентричность принимают за высшую духовную силу, простую сентиментальность — за умиление и любовь, действие жизненного магнетизма, а то и простое влияние темной силы — за прозорливость, дар чудес, дар утешений. Истинные же носители Святого Духа остаются как-то незаметными. Удивляешься, когда пораздумаешься над всем этим. Всё это является показателем духа времени, настроения современного общества, дряблого и душевно больного.