Александр Филиппенко

Одна из программ называется у меня «У автора в плену». Если художник, писатель или поэт, он как у Пастернака «ты вечности заложник, у времени в плену». То я у автора я в плену. Я переводчик с авторского на зрительский. И нам с вами надо только проявить талант медленного чтения. Как у того же Левитанского: «Мне жаль не узнанной до времени строки. И все ж строка — она со временем прочтётся, и перечтётся много раз и ей зачтется, и всё, что было с ней, останется при ней». А вот всё, что останется у вас в головах?

Лысые мужчины представляются мне людьми с прошлым, с бурной молодостью. Она — загадка, которую хочется разгадать: где же человек терял свои волосы? И когда мне надевают парик, я чувствую себя не Филлипенко, а картинкой в витрине парикмахерской.

Каждый по-своему отвечает за своё слово. Кто-то позволяет себе пошло и бездарно врать, я же стараюсь по мере сил трепетно относиться к словам. Ведь «с художника спросится», говорил Евгений Вахтангов. Все мы ответим за то, что делаем.

– Говоря о «Мастере и Маргарите», упоминают связанную с картиной мистику. Вас она затронула? – Самая большая мистика заключается в том, что не было ещё ни одного интервью, где меня об этом не спросили бы. Никакой мистики не было – кроме того, что книга, которая считалась полуподпольной и полузапрещённой, стала теперь обязательной даже в школьной программе. Воистину рукописи не горят!

Судьба. Судьба много решает сама, но надо уметь почувствовать внутри себя её повороты и не пропустить их. Это очень важно почувствовать этот знак судьбы, оказаться в нужное время в нужном месте. Можно верить в судьбу, в Бога, в провидение, но надо уметь помогать судьбе. Ты должен действовать, двигаться, работать и тогда судьба отблагодарит тебя и ты должен сказать — спасибо, судьба.

— Действительно правдиво утверждение, что сейчас в народе больше популярны политики нежели, чем актёры? — Нет. Политики те же актёры, актёры те же политики. Только тут не заиграться надо, чтобы было не двадцать два. Все мы играем.

... Господи, ты лучше меня знаешь, что я скopo cocтарюсь. Удержи меня от попытки думать, что я по каждому поводу должен что-то сказать, чтобы это улучшить. Пусть я буду раздумчивым, a не тираном. Дай мне сил поменьше говорить о болезнях. Их становится все больше, a рассказывать o них все слаще. Дай мне крылья даже в немощи моей достигать целей. Усмири мою caмоуверенность. И еще об одном прошу, Господи. He жалей меня, когда y тебя будет случай преподать мне хороший урок, показав, что и я могу ошибаться...