Цитаты про большевизм

Самый тяжёлый удар, который когда-либо потряс человечество, — это приход христианства. Большевизм — это внебрачное дитя христианства.

Большевизм ставил своей целью уже не только смену русского цивилизационного кода, а полное уничтожение России как исторического государства, превращение её в плацдарм для мировой революции.

– Вступай в партию большевиков! На дворе июнь. Солнце. В Петровском парке оно пробивается сквозь листву дубов. Мы идем по тропинке, наступая на прошлогодние желуди. – Зачем вступать? – Готовить революцию. Революции, по Марксу, – это локомотивы истории. Сева теперь, оказывается, марксист. – А если, – спрашиваю, – локомотив куда-нибудь не туда пойдет? Не ты ведь им управляешь.

— Знамо дело, незачем. А чё им о нас беспокоиться? Они уже побеспокоилися. Помнишь, Маланья: продразвёрстка, продналог, ой... — Потом эта, как её, кукуруза квадратные гнездовья способы её так вырастить. — Тьфу, Господи, большевики они большевики и есть. Хоть ты им демократами их обзови, то домкратами, как была продразвёрстка, так она и осталася, вот и вся их забота об нас. А я там... баба, слышь-ка, в районной газете писали про энтого, как его... Кейтса, Шмейтса — Нет, Бейца, то есть этого Ельцина. — Да точно, точно, Билл Гейтса во, он же один в прошлом годе сдал налогов больше, чем мы выпрашиваем подачек у МВЭВ. Это всё потому что ему выгоднее заплатить, чем не заплатить и снова деньги в оборот, налоги издаёт, а у нас что, только дай x4, а на большее то ума нету. — Ну так ведь и надо сперва то «на», а потом только уже «дай» — Это ты бабка понимаешь, а они-то нет. У большевиков энтому не учут, тьфу ты Господи, поговорить то не с кем

Моя цель первая и основная — стереть большевизм и всë с ним связанное с лиц России, истребить и уничтожить его. В сущности говоря, всë остальное, что я делаю, подчиняется этому положению.

Интеллигенты большевиков людоедами выставляют, а попробуй без палки. Цари за 300 лет Россию не подняли. А мы ее за 30 лет переделали. Но всех сразу не сделаешь ответственными.

Белые пришли. Мне, значит, красные дали денег на эвакуацию в Москву, а я, стало быть, эвакуировался к белым в Ростов. Ну, поступил к ним на службу. Красные немного погодя. Я, значит, у белых получил на эвакуацию и к красным. Поступил заведующим агитационной группой. Белые, мне красные на эвакуацию, я к белым в Крым. Там я просто администратором служил в одном ресторанчике в Севастополе. Ну, и напоролся на одну компанию, взяли у меня пятьдесят тысяч в один вечер в железку.

Вот стою я перед вами, простая русская баба, и говорю как на духу: замаялась я как-то с пылесосом. Всё ломается и ломается, чёрт носатый! И мой начальник, от щедрот своих, подарил мне его в вечное пользование. Зять, значит, мне его починил и вот уже второй год как я с ним управляюсь. И к чему это я? А, вот к чему: шеф прав. Приватизация — самое капиталистическое, что могло произойти в этой стране, была проведена самым большевицким-варварским способом, ведь во всём мире приватизируют отсталые, не выгодные предприятия. Государство специально отдаёт рачительному хозяину убыточные шапки, к примеру, чтобы он их поднял и принёс доход, вот как у меня с пылесосом. А у нас, в стране, всем своим раздали лакомые кусочки, то есть самые прибыльные заводы и фабрики, что это, если не большевизм? Хорошую идею довести до абсурда, потом кричать на каждом углу, что, дескать, «мы работали, но нам не дали довести до конца», вот так что ли? И слава Богу, что не дали: вы бы так всё загадили бы, что я бы одним пылесосом точно не обошлась бы!

Вся глупость и дурость мира, сосредоточенная в головах, — огромная сила, и большевики сделали ее своим оружием. Вот откуда у них такая власть над массами невежественного люда. Ни цари, ни короли, ни императоры не додумались брать на вооружение такую простую вещь убойной силы. Но наступили другие времена...

Большевизм — это диктатура худших.

Большевики вообще обожают всё планировать, заносить в графы и распределять. Это какой-то особый тип психической болезни: сумасшедшие, но подходящие ко всему строго научно.

Большевизм — это всеразрушающая злоба низов, ярость подонков человечества.

Дело большевиков — не дать России вернуться в саму себя. Надо выбить колуном её нутро и наполнить другими внутренностями.

Милая, вы хотите жить в приятном и привычном для вас мире, но его уже нет. Он схвачен за горло, схвачен намертво, вы не представляете себе даже. Понимаете, рождается новый мир, строится страна, ведь тысячи людей погибают, ну а вас душит сумасшедшая скука, скука и опустошение. Нельзя так жить, я очень хочу, чтобы вы поняли.

Дронский: — Получается, дорогой мой, большевики всё делали правильно. Одного только им не хватало. Самого главного. Муранов: — Чего же? Просто сгораю от нетерпения узнать! Дронский: — Любви к народу! Он всегда был для них средством, а не целью. Целью для них была безраздельная власть. Муранов: — И давно вы до такой эпохальной мысли додумались? Дронский: — Да вот Евангелие как-то в руки попалось, почитал, кое-что доходить стало.

Что будет? Жутко и холодно. У меня болит голова, сердце плохо и такое здоровье, что думаешь: а пожалуй, неплохо, если убьют, хороший конец. Слишком много мучений будет и для тела и для души, если победят большевики. И почти невозможно вообразить, что это значит: победа этих людей, их власть, их правление.