Вы знаете, раскрытые часы на столе — это роскошное зрелище, но даже две пары никогда не тикают в лад! Они постоянно гоняются друг за другом, это беспрерывное соревнование, беспрерывное соперничество, хотя всего — часы, не люди!
Стрелки часов ползут страшно медленно, пока смотришь на них, но стоит отвернуться ненадолго и потом посмотреть опять – и покажется, что стрелки то и дело прыгают по циферблату.
Допивает кофе. Задумывается. Обращает взгляд на настенные часы. «Принеси скотч. Я хочу заклеить стрелки, чтобы они не двигались. Или вынь из часов батарейки. Сделай что угодно, останови время…»
Как ни печально, но единственное, что человек может делать восемь часов в день, день за днем, — это работать. Вы не можете есть 8 часов в день, или пить, или заниматься любовью.
... Время не имеет ничего общего с тем, что сообщают о нем часы – штуковинки, сделанные из пружинок, которые не мыслят, и из шестеренок, которые не чувствуют, хреновинки и звездюлинки, лишенные той субстанции, которая позволяет вообразить, что пять ничтожных секунд – первая, вторая, третья, четвертая, пятая – были для одной стороны жесточайшей пыткой, а для другой – наивысшим блаженством.
Почему пенсионеры так любят шумные часы? Не способ ли это наслаждаться последними крохами, ощущать, как уходят последние, неспешные мгновения бьющегося сердца?
Кристоф первым запрыгнул на валун, рывком втащил Вивиана наверх. Ученик встал рядом с ним, глядя на обезумевшее пространство вокруг. Машинально взглянул на часы — катаклизм продолжался уже семь минут и, похоже, не собирался заканчиваться. — Успеем, — сказал колдун в ответ на молчаливое беспокойство ученика. Сам он часов не носил принципиально и поэтому из-за опозданий никогда не тревожился.