Цитаты про формализм

Только в том-то и загвоздка, наука – это же не перемывка колбочек, рутинные расчеты – это мысль. А когда мысли нет, даже если есть расчеты и колбочки – это уже не наука.

Формально правильно, а по сути издевательство.

0000613. Ошибочно приписывать авторство М. А. Булгакову, — так говорят, — а себе — плагиат: «в кабинете костюм за письменным столом есть, а человека — нет».

— Лейтенант Макото Наная, благодарю за службу. Было очень мило с вашей стороны — привести Ноэль Вермилион с собой. Вольно, можете идти. — Не припоминаю, чтобы получала приказы подобного рода. — Ах вот как? А я-то думал, что вы прилежно соблюдаете устав... Мда, весь этот сдвиг континуума был осуществлён только ради лейтенанта Вермилион. — Ради... меня?! — Именно! Признаться честно — было непросто подготовить сцену для этого. И потому не хотелось бы, чтобы актёры второго плана задерживались на ней дольше положенного. Как, например, старший лейтенант Яёй. — Цубаки!... Что ты с ней сделал? — Ой, вот только не надо на меня так смотреть! Как бы то ни было, я всё ещё старше по званию. — «Старше по званию», да? Не смеши меня. — А, ясненько! Кажется, ты обращалась к нашему общему знакомому из 7-го Сектора по имени [Тейгер]. Неужто твои отношения с этой шарагой — нечто больше, чем невинные шалости? Выходит, одна из моих подчинённых — предательница. Какая досада!

— Ты один не взял обязательство. Ладно, подпиши сто два процента. — А вдруг не выполню? — Ну, значит, не выполнишь. — Нет, если я не уверен, я не могу дать обязательство. — Ну чего ты голову морочишь? Ты читал о важности соревнований? — А ты читал о вреде формального подхода?

Наглухо застёгнутые воротнички были их единственными спасителями.

— Что это? — «П. К. Ш. не несёт ответственности за любые увечья или порчу иммущества во время работы с продукцией П. К. Ш... Хотя это и не обязательно, семейство Шни настоятельно рекомендует клиентам прочесть и ознакомиться с этим руководством по применению и использованию Праха на открытой местности». — Эм.. — Всё ещё хочешь загладить свою вину? — Да! — Тогда вызубри всё это наизусть и больше никогда не разговаривай со мной.

— Представляешь, Цубаки — я даже и не знала, что тебя перевели в 0-ой отдел. — Ноэль... Причина, по которой я присоединилась к «Крыльям правосудия», была в Кагоцучи. — Я знаю. Ты здесь, потому что тебе приказали убить меня и майора Кисараги. — ... — Но почему так? Ладно, если только меня за неподчинение приказу. — Такова воля императора. И ты знаешь, что это для меня значит. — Но так нельзя! Это несправедливо, что из-за моих действий должен быть наказан ещё и он! — Прошу тебя, Ноэль — перестань. Просто сдайся. Давай вместе вернёмся в генштаб. Может быть, ещё не поздно — и император помилует тебя. — Прости, Цубаки. Я не могу бросить всё прямо сейчас. Не знаю, как это объяснить, но в Кагоцучи творится нечто очень странное... — Ты о недавнем землетрясении? Или же о нападении Мрачного Жнеца? — Да. По-моему, всё это взаимосвязано... со мной и моей потерянной памятью. — Ты ведь уже виделась с Джином? — Нет. Я уверена, майор отправился вслед за ним. — За Мрачным Жнецом? Это правда, что ты с ним контактировала? — Да. — Зачем! Он же преступник, пошедший против императора! — Знаю, Цубаки. Его действия направлены против N. O. L... Но ведь у него же должны быть на то причины! Он ведь не плохой человек, а во N. O. L. в последнее время... — Ноэль, ты хоть понимаешь, что говоришь?! Ты покрываешь мятежника! А это, считай — уже измена! — Нет! Всё не так!.. — Понятно... Лейтенант Ноэль Вермилион! Приказываю вам вернуться в генштаб. В случае неподчинения, как уполномоченный представитель императора и вершитель его воли, я лишу вас звания и должности, объявлю предателем и приговорю к пожизненному изгнанию из N. O. L.! — Цубаки, умоляю тебя — мне нужно совсем немного времени... — Ноэль... Похоже, что придётся силой заставить тебя подчиниться... Лейтенант Ноэль Вермилион, твоё наказание за неподчинение — смерть!

Формальности хороши лишь тогда, когда они упрощают жизнь, когда с их помощью люди лучше понимают, что им нужно делать.

Люди, имеющие служебное, деловое отношение к чужому страданию, например судьи, полицейские, врачи, с течением времени, в силу привычки, закаляются до такой степени, что хотели бы, да не могут относиться к своим клиентам иначе, как формально; с этой стороны они ничем не отличаются от мужика, который на задворках режет баранов и телят и не замечает крови.

Вот вы до чего городские можете человека довести!

Педантизм и ханжество — это такие жернова, которые способны утопить любую книгу, несущую в себе хотя бы малую толику их мертвого веса.