She's got eyes of the bluest skies as if they thought of rain I hate to look into those eyes and see an ounce of pain Her hair reminds me of a warm safe place where as a child I'd hide And pray for the thunder and the rain to quietly pass me by...
Nights in white satin, never reaching the end, Letters I've written, never meaning to send. Beauty I'd always missed with these eyes before. Just what the truth is, I can't say anymore.
Глаза у него словно бездонные колодцы, а в колодцах – память целых тысячелетий и длинные, медленные мысли. Как будто все, что происходит здесь и сейчас, для него только искорки на поверхности, вроде как блестки солнца на листьях огромного дерева или рябь на воде очень, очень глубокого озера. Мне показалось, будто мы с Мерри нечаянно разбудили дерево, веками росшее и росшее себе из земли. Ну, не разбудили, наверное, потому что оно не совсем спало – оно, если хотите, просто жило само в себе, между кончиками своих корней и кончиками веток, между глубинами земными и небом, и вдруг проснулось – и смотрит на вас так же медленно и внимательно, как все эти бесконечные годы вглядывалось само в себя.
Нельзя говорить, что глаза закрыты. Глаза не могут быть закрыты только потому, что опущены веки. Они открыты вовнутрь. Если вы открытые двери завалите камнями, то двери от этого не закроются.
Понимаешь, твои глаза - Двух земных полушарий карта, Ты когда закрываешь их, Погружается на ночь экватор. А когда их прошу открыть я, В них два полюса голубых В миг открытья.
Весна в окно тянется ветвями брусники. Тростинкой горизонт, небо чайного цвета. Необычайные глаза твои всегда с грустинкой. Мои в поисках ответа, к твоим причалили...
Очнувшись от безмолвия и забвения, я вскочил, прижимая руки к лицу. Потом глубоко вздохнул и испуганно открыл глаза. Нет, это не иллюзия, не обман чувств и не сон; это правда, передо мной стояла прекрасная женщина с бесконечно глубокими золотыми глазами.