— [Sindarin: Hîr nín, Legolas. Celin ’winiath o adar lín. Cân i hi danwenidh na le. Перевод: Мой лорд Леголас… Я принес весть от твоего отца. Вы должны немедленно вернуться к нему.] — [Sindarin: Tolo, Tauriel! Перевод: Пойдем, Тауриэль!] — [Sindarin: Hîr nín. Edlennen Tauriel. Перевод: Мой господин… Тауриэль изгнана.] — [Sindarin: Edlennen? Перевод: Изгнана?] Передай моему отцу, там где нет места для Тауриэль, нет места и для меня. — Леголас, это приказ твоего короля. — [Sindarin: Naw aran nín, mal ú-gân innas nín. Перевод: Он — мой король. Но он не распоряжается моим сердцем.]
Один из вас король ночей. Он правит тьмой, неся лишь смерть. Второй парит на небесах, пылая яростью очей. Стихии тьмы подвластны вам; несёт симфонию небесам один вампир, один дракон, но ноты все не знает он. Есть третий — тот, кто в темноте пылает яростней огней; он сомневается во Тьме, но даже он не знает дней. Царит он там, откуда жизнь распространилась по земле, и только он способен дать симфонии Тьмы мелодию дня. Пока вы врозь — симфонии нет, как нет единства под луной. Объединившись, три царя услышат пение одной. Вы знаете имя для неё; она дала вам жизнь и власть. Вложила холод в одного, второму подарила страсть. Избрала третьему судьбу, достойную воспетой быть, но мудрость Змей постигнет сам — и сможет двух освободить. В тот миг, когда увидит Тьма, что дети научились жить — она вернёт вам знание дня, и вы научитесь любить. Владетель ночи в смерть уйдёт, она ему жена и дочь, и никогда не сможет он свои инстинкты превозмочь. Владыка неба может стать одним из властелинов Тьмы, и в рабство мать свою вогнать, и победить, и проиграть. А может он огонь познать, и солнцу бросить в небо гнев, и проиграть — но навсегда остаться властелином сфер. И третья возможность есть; от Змея мудрость примет он, придав огню своей души неистовство океанских волн. Два повелителя Земли. Владыки моря и огня. Одна душа, и мать одна. Покой от неба и до дна. Запомни, Змей — тебе решать. Ты дирижёр симфонии Тьмы. Покой навек — или война; огонь и солнце — или Тьма!
Я выздоравливаю только лишь от страсти. И без неё, не скрою, проще быть. Но нет, не разучилась я любить, И ты – король всё той же красной масти. Я выздоравливаю. Продолжаю жить.
When in disgrace with Fortune and men's eyes, I all alone beweep my outcast state, And trouble deaf heaven with my bootless cries, And look upon myself and curse my fate,