Если ты живешь в стране с дурными обычаями, а люди ведут себя нечестно, – ты должен уехать туда, где люди праведны и ведут себя хорошо. ... Однако раввины всегда презирали тех, кто покидал свою общину во время кризиса: Когда у общины беда, нельзя говорить: «Я пойду домой, буду есть, пить и жить хорошо».
Чувство, что надо было сделать ещё больше, отражает, как мне кажется, скрытое желание контролировать неконтролируемое. В конце концов, если человек чувствует вину за то, что не сделал что-то, что должен был сделать, то из этого следует, что нечто можно было сделать — удобная мысль, отвлекающая нас от нашей жалкой беспомощности перед лицом смерти. Облачённые в искусно выстроенную иллюзию безграничных возможностей, мы все, по крайней мере до наступления кризиса середины жизни, придерживаемся веры в то, что наше существование — бесконечно восходящая спираль достижений, зависящих только от нашей воли.
Когда людям приходится помогать друг другу, в них пробуждаются давно забытые человеческие качества. Подтверждением тому служит любое историческое лихолетье. И не исключено, что кризис, в который мы сегодня погружаемся, — лучшее из того, что может с нами произойти.