В тиши ночной рождается истома, А сердце рвётся из груди к тебе. Твой каждый жест — закон и аксиома, В моей такой причудливой судьбе. Любовь во мне гремит раскатом грома, Сжигая страх в неистовой борьбе. И страсть в крови моей не угасает, А взгляд твой душу сладостно ласкает.
Владычице Богородице! Ты, Коей любовь к христианам превосходит любовь всякой матери земной, всякой жены, внемли нам в молитвах наших и спаси нас! Да памятуем мы о Тебе постоянно! Да молимся Тебе всегда усердно! Да прибегаем всегда под кров Твой неленостно и без сомнения.
Моя жена – чудесная женщина. Любящая, преданная, заботливая. Не говори ей, что я это сказал, но она всегда права! Я люблю свою жену больше всего на этом свете. И мне… так больно, что я не могу подарить ей малыша. Я хочу детей. Когда этот день придёт, я научусь быть хорошим отцом, но моя жена… она уже готова. Она уже мать... без ребёнка.
У меня не было возможности сказать, что значила для меня та ночь. Когда мы покинули таверну… луна, запах твоих волос, твоя рука в моей руке… когда мы поняли после всего того ужаса, что в этом хаосе нас спасёт только наша любовь… Знаешь, о чём я непрерывно думаю с тех пор? Я думаю, что ты и есть моя страна. Или это звучит слишком странно? Без тебя у меня в этом мире нет дома — я дерево с порубленными корнями; ты можешь повалить меня прикосновением пальца.
Было так легко винить ее в произошедшем. За то, что не боролась за нас, когда я был готов рискнуть всем. Но в действительности она боролась за меня, и я позволил ей пасть. Она пыталась защитить меня, а я не смог убедить ее, что мне не нужна защита. Что я бы с радостью вынес камни и стрелы, посланные в меня ее отцом.
Рурк: — Что вы с ней сделали? Где Дейден? Селена: — Кто это — Дейден? Дейден: — Гамильтон... Гамильтон. Это я... Твоя Дейден. Селена: — О! Прелесно! Моя машина убийца — твоя возлюбленная... Дейден: — Избавь меня... Если любил... Убей меня... Пока я не потеряла контроль...
— L’aimais-tu? — спросила Мэй бабушку — некоторые вопросы лучше задавать на французском. — Разумеется, любила, — сказала она. — К моменту, когда мы перешли Бруклинский мост, так уж точно.
ЕВА: Я тоже, я так ужасно-ужасно-преужасно тебя люблю. ФРАНЦ: Это не совсем корректная фраза. ЕВА: Все равно. Я люблю тебя огромно, так огромно, что ужасно.
Парень, который мне не нравится, сказал, чтобы я писал от сердца, Я не понял как это, ведь я не знал, что оно у меня есть. Я не знал, что у меня есть сердце, Пока ты не сказал, что целовался с незнакомым мне парнем. И я понял, что оно у меня есть, Ведь я подумал, что оно остановится И почувствовав, что моё сердце может перестать биться. Я понял, что оно было у меня всегда, Я ничего не знал о чувствах, Пока не понял, что теряю тебя. Я знал, что мы не будем вечно вместе, И ожидал этого дня И я надеюсь, что мы сможем всё исправить. А если не сможем, Я буду благодарен за то, Что теперь я знаю, у меня есть сердце.