Когда твоя мама самая красивая, ты ощущаешь себя так, как будто тебе наклеили звездочку за лучшее домашнее задание или как будто тебе досталось больше конфет, чем всем остальным. Потому что большинство мам были толстые, или с дурацкими прическами, или носили растянутые шерстяные рубахи своих мужей и джинсы с резинкой на поясе. Анита же никогда не выходила из дома, не накрасив губы, и неизменно в туфлях на высоком каблуке и в сережках из искусственного жемчуга.
Некоторым женщинам настолько тяжело осознавать, что воспитание детей — великий труд, что это может заставить их отдалиться от ребёнка и отказаться от роли матери.
Со своей наружностью и всем остальным она бы еще вполне могла устроить себе жизнь, да, видно, не захотела из-за детей. Из-за них чего только не сделаешь, только бы им было лучше. Иногда, бывает, приходится и от самой себя отказываться, да не всегда они, деточки, это ценят.
Сей покров уже простёрт над нами. Не отклоним его, и он пребудет на нас. Нежная мать бережно опрятывает дитя своё, и ему тепло и покойно, пока не разбросает оно покровов своих. Так и с нами. Бережно хранит нас Заступница наша. Не будем сами порываться из-под покровов Её нашею небрежностию и своенравием, — и навсегда пребудут на нас Её заступление и милость...
Заповеди Господни не тяжки. Церковь Православная нам не мачеха, а мамашенька добрая, любвеобильная. Она предписывает нам, например, соблюдать умеренный пост, и он нисколько не вредит здоровью, а напротив, сохраняет его. И хорошие врачи, даже неверующие, теперь утверждают, что постоянно питаться мясом вредно: необходима по временам растительная пища; то есть, другими словами, прописывают пост. Теперь в Москве и других больших городах заводятся вегетарианские столовые, чтобы желудок отдохнул от мяса. Напротив, из-за постоянного употребления мясной пищи случаются всякие болезни».
никто не готовил, сказали, бери, люби, молочные реки, кисельные берега, прижми поскорее младенца к своей груди, не дай ему вырасти раньше, чем загадал, не плачь, если жалко, натягивай сотни лиц, чтоб только он знал, ты сильнее всех темных сил, держись за него, если надо — воюй, дерись, и делай все то, чтобы он тобой был любим, еще, говорили, запомни, как хрупок мир, в котором ты счастлив, когда он смеется так, что все вымирает, сметает с лица земли смешное, дурацкое, мелочное, пустяк. забыли сказать об одном — с этих самых пор ты больше не тот, кем ты был, принимай провал: все то, что ты знал о любви — просто полный вздор, о страхе — ты в принципе знать ничего не знал.
Мы молимся Всеблагой и Всенепорочной Матери Божией – и Она молится о нас. Мы прославляем Ее – Высшую всякой славы, и Она уготовляет нам самим вечную славу. Мы говорим Ей часто: «радуйся», и Она у Сына Своего и Бога просит: Сын Мой возлюбленный, дай им вечную радость за приветствие Меня радостью
Я счастлива от того, что мои дети не росли за кулисами. Из-за денег мы не могли позволить себе нанимать им нянек, поэтому сидели с ними дома с мужем по очереди. Порой отказывались от каких-то предложений в кино, если нужно было уезжать из города.
Маму же Мэтью очень любил, хотя иногда она слишком напоминала ему бабушку героя книги про Свана: она тоже искала для него нечто такое, что научило бы находить «наслаждение не в достижении житейского благополучия и не в утолении тщеславия, а в чем-то другом». Но по-настоящему он любил только читать, смотреть на море и драться.