Цитаты про менталитет

Вы и мы не принадлежим к одной расе, вы знаете. Конечно, у нас белая кожа, и у нас есть и другие общие черты, но между русским и жителем Запада такая же разница в менталитете, как между жителем Земли и марсианином.

— Джулиано да Эмполи · книга

Изменить внешность легко. Но как изменить менталитет?

— Муро · сериал

Что такое англичане? Это разрез глаз? Что такое викторианская девушка? Это разрез и цвет глаз или это всё-таки менталитет, определенный подход к жизни, поведение, чопорность, это настроение, это вайб. Вот что это? Что такое японская гейша? Это черненые зубы, тоже определенный разрез глаз, высокие скулы или это всё-таки вайб? Подход к жизни, менталитет, мировоззрение. Атмосфера.

Израильская изобретательность — это еврейская изобретательность минус необходимость судорожно выкручиваться. То есть израильская изобретательность — это еврейская изобретательность со всей её безжалостной самоиронией и абсолютной непредсказуемостью, но лишённая всякой нервозности. Это неспешная изобретательность, задача которой — показать реальности дулю, причем сделать это ради чистой красоты жеста.

— Линор Горалик · книга

Но израильская реальность держится на важном договоре: ты не мешаешь мне жить в моей реальности, я не мешаю тебе жить в твоей.

— Линор Горалик · книга

Если бы не израильская изобретательность, израильские отношения с реальностью очень походили бы на русское «авось». Израильтяне привыкли быть готовыми ко всему и по мелочам не парятся. Однако русское «авось» предполагает, что кривая сама как-нибудь вывезет тебя из очередной переделки, а израильское «авось» — деятельное: оно не ищет решений, зато ищет способ расцветить эту самую кривую. Украсить её каком-нибудь бантиком.

— Линор Горалик · книга

Спасибо средней школе, какие-то скрепы опять же остались и тут: более или менее все русскоязычные смутно знают, что «Войну и Мир» написал Толстой. Но это не очень скрепляет.

— Екатерина Шульман

Пленный мусульманский шейх знает, что в шатер победителя надобно вползать на коленях, на коленях и локтях, даже на животе, если нужно, голову держать как можно ниже, а поза должна выражать полную покорность полководцу, захватившему его. Но эти христианские аристократы не знают правил приличия. Они войдут в шатер прямо и будут стоять во весь рост, словно это они сегодня победители.

— Роджер Желязны · книга

Американские индейцы никогда не подчинялись никаким законам, никакой власти или тени какого-либо правительства. Их единственный руководитель — это обычай и то нравственное сознание добра и зла, которое, как чувство вкуса и осязания, в каждом человеке составляет часть его природы. Поступки, нарушающие то, что считается между ними должным, наказываются презрением и исключением из общества; в случаях же более важных, как грабеж, убийство, наказание предоставляется тем лицам, которые пострадали. Как ни кажутся несовершенны эти способы наказаний, преступления очень редки между ними.

— Лев Николаевич Толстой · книга

Восточный человек никогда не скажет напрямую то, что думает; «да» может означать у него «нет», а «нет» может означать «да» – чтобы каждый мог сохранить лицо. В многонациональных государствах Востока всегда уживаются несколько правд, мирское и духовное перетекают одно в другое – парадокс, который европеец пытается разгадать, тогда как восточный человек просто принимает его как данность.

— Даниэль Шпек · книга

— Мне кажется, гораздо проще за деньги делать. Теперь такое время, что работ полевых нет, все равно на печи пролежат. Цену ведь я даю хорошую? — Конечно, цена хороша, да мужик-то «из чести» скорее сделает. Да позвольте, вот я сам: за деньги совсем не поеду на такую работу, а «из чести», конечно, приеду, да и много таких. «Из чести» все богачи приедут; что нам значит по человеку да по лошади с двора прислать? Время теперь свободное, — все равно гуляем. — Постой, но ведь хозяйственные же работы полевые все на деньги делаются? — Хозяйственные, то другое дело. Там иначе нельзя. — Не понимаю, Степан. — Да как же. У вас плотину промыло, дорогу попортило — это, значит, от Бога. Как же тут не помочь по-соседски? Да вдруг у кого — помилуй Господи — овин сгорит, разве вы не поможете леском? У вас плотину прорвало — вы сейчас на деньги нанимаете, значит, по-соседски жить не желаете, значит, все по-немецки на деньги итти будет. Сегодня вам нужно плотину чинить — вы деньги платите; завтра нам что-нибудь понадобится — мы вам деньги плати. Лучше же по-соседски жить — мы вам поможем, и вы нас обижать не будете. Нам без вас тоже ведь нельзя: и дровец нужно, и лужок нужен, и скотину выгнать некуда. И нам, и вам лучше жить по-соседски, по-божески.

— Александр Энгельгардт · книга

Я не раз указывал, что у крестьян крайне развит индивидуализм, эгоизм, стремление к эксплуатации. Зависть, недоверие друг к другу, подкапывание одного под другого, унижение слабого перед сильным, высокомерие сильного, поклонение богатству — все это сильно развито в крестьянской среде. Кулаческие идеалы царят в ней, каждый гордится быть щукой и стремится пожрать карася.

— Александр Энгельгардт · книга

Каждый крестьянин, если обстоятельства тому поблагоприятствуют, будет самым отличнейшим образом эксплуатировать всякого другого, все равно, крестьянина или барина, будет выжимать из него сок, эксплуатировать его нужду. Все это, однако, не мешает крестьянину быть чрезвычайно добрым, терпимым, по-своему необыкновенно гуманным, своеобразно, истинно гуманным, как редко бывает гуманен человек из интеллигентного класса. Вследствие этого интеллигентному и бывает так трудно сойтись с мужиком. Посмотрите, как гуманно относится мужик к ребенку, к идиоту, к сумасшедшему, к иноверцу, к пленному, к нищему, к преступнику — от тюрьмы да от сумы не отказывайся, — вообще ко всякому несчастному человеку. Но при всем том, нажать кого при случае — нажмет.

— Александр Энгельгардт · книга

Нельзя же было, в самом деле, предположить, что такое страшное событие, как публичное, среди бела дня, в столице убийство царя, да еще царя-освобоителя, пройдет для души и мысли народной бесследно. А так думали многие, не знающие и не понимающие русского народа, дивились его наружному спокойствию, упрекали его в равнодушии, глумились над его «бесчувственностью». Забывали, что народ наш не легкомыслен, не ветрен, не воспламеняется мгновенно, как иные народы юга, – и именно в великие исторические мгновения своей жизни является сдержанным, важным, сосредоточенным.

— Иван Сергеевич Аксаков · книга

Авторы по этой теме