Если прекрасно море во время прибоя, то не гораздо ли прекраснее собрание такой церкви, в которой, подобно волне, ударяющей о берег, совокупный глас мужей и жен и детей воссылается к Богу в наших к Нему молитвах?
Купил билет в Колумбию, снял дом с окнами на Карибское море, привёл туда женщину, которая не копалась в себе и своих ранах детства, а просто готовила мне рис с фасолью, танцевала бачату, пела. Не спорила, не цеплялась к словам, не записывала в тетрадку расходы, умела без зазрения совести спать до полудня.
Вспоминаю песчанный берег, Шелест листьев и шум прибоя! Вспоминаю, как шел по морю Чуть качаясь, челнок за волною. Вспоминаю, как пели птицы В яркой зелени дивных листьев. Вспоминаю, как были вместе Неразлучны и нелюбимы. Нас ласкали прохладные волны, Нас согрело багряное солнце. Это было, но там, за горою, За морями и тысячей миль, В той стране, куда нет возврата, В той стране, позабытой когда-то.
В наше море только в кроссовках заходить. Такое дело: колючие наросты устричных раковин больно впиваются в пятки, и нет никакой возможности терпеть эту рефлексотерапию, разве что просто не обращать на нее внимания, как это делает овчаровская детвора, или — тоже вариант — разрешить ей быть, как это делал один наш знакомый.
Страх и энтузиазм – узкая и ненадежная основа дисциплины, наверное, главный элемент морской дисциплины – это гордость, гордость за себя, гордость за возложенные на тебя обязанности, гордость за дело, которое ты отстаиваешь, гордость за флот, в котором ты служишь.