Сами вещи отнюдь не соприкасаются с душой. Им нет доступа в душу, они не могут ни изменить её, ни привести её в движение. Изменение же и движение в ней лишь от неё самой. А каким будет для неё всё предлежащее ей – зависит от того, каких суждений она сочтёт себя достойной.
Время нельзя измерить, как мы измеряем расстояние между двумя точками. «Время» никуда не уходит. Но сосредоточиться на проживаемом моменте — задача для человека почти непосильная. Мы постоянно думаем о содеянном и о том, что могли сделать это лучше, о последствиях наших действий и о том, почему не поступили тогда как должно. Или же мысленно устремляемся в будущее, пытаясь представить себе, что ждет нас завтра, как предотвратить опасности, которые встретятся за поворотом, как справиться с ними и добиться того, о чем всегда мечтали.
Я состою из начала причинного и материального. Ни то, ни другое не перейдет в небытие, как и не возникло оно из небытия. Поэтому каждая часть моего существа по изменении сделается какой-нибудь частью мира, последняя, изменившись, в свою очередь, сделается другой частью мира, и так до бесконечности. Ведь и я возник в силу изменения, и те, кто породили меня, и т. д. – также до бесконечности.
Человек ответит за то, что он говорил, а не за то, что говорили о нём. Человек ответит за то, что он думал, а не за то, что думали о нём. Два предложения — гора утешения.
Конечно, проще не думать. Труднее не говорить — о чём ты думаешь. Да, это философия и очень грустная философия. Когда начинаешь копаться в порядке вещей — хочется побольше молчать. Вообще молчать. А зачем все эти слова? Здесь не до слов. И не до людей и не до их поступков.
Оставь в великом естественном покое свой измученный ум, беспощадно побиваемый кармой и невротическими мыслями, которые подобны неумолимо-яростным нескончаемым волнам безграничного океана сансары. Оставь его в естественном великом покое.