Каждый день я выхожу на раскалённый воздух и ем эту индейскую дрянь — пейот. Сажусь в это пустыне и думаю... Но мои мысли всё время возвращаются к тебе, Грисельда. Не знаю почему. Должно быть потому что ты — неизведанное. Дело не в Папо и не в Панессо. На тебя давит только небо. Каждый твой день.
Или тоже как Лора, но когда рисует за обеденным столом, держит мягкий восковый карандаш в одной руке, а в другой — розовый махровый персик, и сок льётся у неё по пальцам, образует липкие пятна на полотне и такие же липкие мысли в голове у Франца.