Два еврея в Москве читают газеты. Один из них говорит другому: «Абрам Осипович, наркомом финансов назначен какой-то Брюханов. Как его настоящая фамилия?» Абрам Осипович отвечает: «Так это и есть его настоящая фамилия — Брюханов». «Как! — восклицает первый. Настоящая фамилия Брюханов? Так он — русский?» — «Ну, да, русский». — «Ох, слушайте, — говорит первый, — эти русские — это удивительная нация: всюду они пролезут».
— Ведь на самом деле ты не чистокровный ирландец. Ты наполовину... — Наполовину немец. — Наполовину немец? — Да. — И наполовину ирландец? — Да. — Это довольно странное сочетание. Вроде: «Это должно быть сделано абсолютно идеально...завтра».
Я общаюсь с русскими, живущими на западе, и они описывают русских... чувственно. Они говорят: «Это лучшие люди в мире! Я их ненавижу. Я их люблю, но ненавижу. Они такие безразличные, такие тупые, но самые умные люди из тех, которые когда-либо мне встречались. У них удивительное мышление. Они невероятно упорные. Очень духовные, но холодные, ничего тебе не расскажут. А потом все тебе расскажут. Всё, что случалось у них в жизни. Все, что случалось с мамой, папой, бабушкой, дедушкой... Со всеми! А потом настаивают, чтобы ты остался на ужин и съел всё, всю еду. И стулья, и занавески!» И вот я слушаю их и думаю: «Ух, ты! Я и не знал, что все так сложно!» А они: «Да ничего тут сложного! Проще простого! Что с тобой не так? Ты тупой или двинутый? Или и то, и другое? И ты жирный! Не люблю жирных! Съешь вот это». Это очень чувственно.
Знаете, лицо ирландца всегда выглядит так, будто ему сообщили две крайне важных новости одновременно. Справа кто-то подлетел и крикнул: «Ты только что выиграл три миллиона фунтов стерлингов и ещё кучу ништяков». А слева прошептали на ухо: «Но жить тебе осталось всего три минуты».
Есть одна особенность, когда говоришь с русскими. Такое ощущение, что они знают какую-то тайну. По глазам видно. Когда они слушают тебя, такое ощущение, что у них фейерверки в глазах. Потому что, откуда я родом, все очень экспрессивно, эмоционально! Поэтому мы никогда не были сильной державой. Наши делают целое представление, когда говорят. Но у русских все в глазах. Люди тут слушают тебя, и ты чувствуешь, что тебя понимают, как никто никогда раньше не понимал. И ты рассказываешь им ещё и ещё! А они слушают тебя с этими фейерверками в глазах. А потом ты ждешь, что же они ответят. Они подвигаются ближе и говорят что-то типа: — Любишь суп?.. — Да, знаете, я люблю суп. — Я знаю, где можно вкусного супа поесть... — И это всё, что ты можешь сказать мне после всей моей тирады о жизни? — Нет. Нужно идти сейчас, а то закроется.