Цитаты про нацизм

— Приказ сам по себе почти всегда бескровен. С этого все начинается. Тот, кто сидит за письменным столом, не должен хвататься за топор. А людей, выполняющих приказы, всегда можно найти, особенно в нацистской Германии. — Даже кровавые приказы? — Кровавые тем более. Ведь приказ освобождает от ответственности. Можно, стало быть, дать волю инстинктам.

— Эрих Мария Ремарк · книга

Немцы остаются бюрократами, даже если они творят заведомо неправое дело. Им кажется, что тем самым оно становится правым.

— Эрих Мария Ремарк · книга

Немцы не нация революционеров. Они были нацией исполнителей приказов. Приказ заменял им совесть. Это стало их излюбленной отговоркой. Кто действовал по приказу, тот, по их мнению, не нес никакой ответственности.

— Эрих Мария Ремарк · книга

Я говорю вам, зло не Гитлер, Сталин, Сатана. Зло – это вы. Я. Мы. Это мы – нацисты, мы – фашисты, мы – изверги, мы, каждый из нас, кто болен страхом. Кто слеп и глух к искренности богов. Перед окончательной ликвидацией мой мальчик, мой Вакх каждому давал выбор – перешагни гордыню, прими меня в сердце и живи. Он каждому говорил – вот тебе зрение, вот ответственность, прими ответственность и живи. Как Иисус, что встретил прокаженных и сказал им «излечитесь», и лишь один вернулся и отблагодарил. Лишь один принял. Лишь один излечился. Такие мы, люди.

— Франц Вертфоллен · книга

Странно, да? Причём здесь антифашистская операция России и французский дом моды? А очень даже при том. Мы просто открыли шкаф, из которого выпали ещё не сгнившие скелеты 80-летней давности. Во время Второй мировой войны сама Коко Шанель была коллаборационисткой и агентом Третьего рейха. Она сотрудничала с оккупационным правительством Франции. Ее «сердечным другом» был сам барон Ганс Гюнтер фон Динклаге – атташе немецкого представительства и ответственный за нацистскую пропаганду в Париже. Проходящая в документах Абвера как осведомитель F-7124 мадам Шанель была одной из тех, кто пытался организовать секретные переговоры между Рейхом и Британией. Пока обычные парижане еле сводили концы с концами, она жила в роскошных апартаментах отеля «Ритц». Используя свои связи с нацистами, Великая Коко попыталась вернуть права на свой парфюм «Шанель №5» у промышленника еврейского происхождения, который до этого купил их у француженки по закону. После освобождения Франции все это припомнили, и Коко даже была арестована, но потом выпущена из тюрьмы по личной просьбе Уинстона Черчилля, а затем жила в Швейцарии. А вот что управляющими её фирмы всегда подчеркивалось, так это то, что традиции дома «Шанель» неизменно сильны. Теперь в этом нет никаких сомнений. Россия очень терпеливая и всепрощающая страна. Мы простили всем всё, перевернув страницу и дав дорогу будущему. Но если эта дорога оказалось кольцевой, мы этот порочный круг разорвем. А вот дом «Шанель» может возвращаться на круги своя и, как его создательница, поддерживать нацизм. Но теперь об этом будут знать все».

— Мария Захарова

Перед самой войной, когда преподаватель высшей офицерской артиллерийской школы подполковник Иван Иванович Смирнов отдавал свои знания и опыт будущим командирам, будущим героям обороны Москвы, героям Ленинграда, Сталинграда, Севастополя, в это же самое время штандартенфюрер Карл Кох, комендант крупнейшего в Европе политического концлагеря Бухенвальд, учил своих подчиненных пытать, убивать, организовывать массовые казни, проверял действие печей крематория, готовился претворить в жизнь гитлеровский план «Обезлюживания Европы».

— Георгий Свиридов · книга

Человечество будет разделено на две неравные части по неизвестному нам параметру, причем меньшая часть форсированно и навсегда обгонит большую, и это свершится волею и искусством сверхцивилизации, решительно человечеству чуждой.

— Аркадий Стругацкий · книга

Горят города на пути этих полчищ, Разрушены села, потоптана рожь. И всюду поспешно и жадно, по-волчьи Творят эти люди разбой и грабеж. Но разве ж то люди? Никто не поверит При встрече с одетым в мундиры зверьем. Они и едят не как люди – как звери, Парную свинину глотая сырьем.

— Абдильда Таджибаев

В этой фашистской Германии не существовало преступления злее, чем приверженность здравому смыслу, приверженность идее мира и принципам правдивости. Правительство требовало, чтобы каждый тщательно следил за своим ближним, за тем, в какой мере он исповедует предписанные нацистами взгляды. Кто не доносил, тот уже сам был на подозрении. Сосед шпионил за соседом, сын — за отцом, приятель — за приятелем. В квартирах разговаривали шепотом, ибо громко сказанное слово проникало сквозь стены. Боялись друга, подчиненного, официанта, подававшего обед, боялись соседа в трамвае. Ложь и насилие шли рука об руку. «Коричневые» отменили принципы, которые со времен французской революции лежали в основе общественной жизни и культуры народов. Они вновь ввели рабство под видом «добровольной трудовой повинности». Они заточали в тюрьмы своих противников, содержали их хуже зверей, подвергали их пыткам и называли это «физической закалкой». Они выжигали им свастики на теле, заставляли их мочиться друг на друга, выщипывать траву ртом, водили в скоморошьих процессиях по улицам и называли это «воспитанием в духе национального самосознания». Заповедь «не убий» была отменена. Политическое убийство превозносилось, как героический поступок, фюрер величал убийц — именно за то, что они были убийцами, — своими братьями; убийцам воздвигали мемориальные доски, убитых выбрасывали из могил; одного убийцу — именно за то, что он был убийцей, — возвели в ранг полицейпрезидента. За первые три месяца фашистского господства в стране насчитывали пятьсот девяносто три безнаказанных убийства — больше чем за все предыдущее десятилетие. В эту цифру вошли только зарегистрированные, документально заверенные убийства. А число казненных в первые месяцы фашистского господства было больше, чем за предыдущие пятнадцать лет.

— Лион Фейхтвангер · книга

Внешне страна была такой, как всегда. Катились трамваи и автомобили, функционировали рестораны и даже театры, хотя они работали теперь по указке, у газет были те же названия, те же шрифты. Но внутренне страна изо дня в день все больше дичала, нищала, загнивала, гибла. Зверство и ложь разъедали ее. Вся жизнь превратилась в зловонный грим. Очень многие проявляли равнодушие к общественной жизни. Они верили в обманчивое спокойствие будней, в искусственное веселье празднеств и манифестаций, которые «коричневые» устраивали в изобилии, чтобы заглушить вопиющую нищету крестьян и рабочих, ужасы концентрационных и трудовых лагерей. К тому же те, кто заступил место изгнанных талантливых людей, и те, кто питался объедками со стола новых властителей, создавали иллюзию нового благополучия. Большинство населения обмануть, конечно, не удавалось: возмущенных было больше, чем довольных. При виде марширующих отрядов ландскнехтов недовольные прятались в подворотни, только бы избежать обязательного приветствия. Они до крови закусывали губы, когда слышали гнусную песню о том, что «мир лишь тогда хорош, когда еврею всадишь в горло нож». Но никто не смел открыть рта: за неугодное слово привлекали к суду.

— Лион Фейхтвангер · книга

Каша не еда. Словак не человек.

— Пословицы и поговорки других народов

— Это до сих пор делают?! Это безумие! — И всегда им было.

Если произойдёт худшее, здесь не должно остаться ничего, чем бы могли воспользоваться большевики. Ни людей, ни животных, ни единого дома, сарая, хлева или сеновала. Ни единой пары лыж.

— Хофмайер · фильм

Первый комендант лагеря смерти в Собиборе, а позже в Треблинке, Франц Штангль, на вопрос американской журналистки Гиты Серень: «Как вы в то время думали, что было причиной уничтожения евреев?» — ответил: «Хотели забрать их деньги. Понимаете ли вы, какие фантастические суммы входили в игру?»

— Ян Томаш Гросс · книга

Мы любили друг друга давным давно И давным давно перестали, Но глаза выдают меня, словно свастоны На захисниках «Азовстали».

Ради будущих детей бейся с силой темной. Пусть и скалит зубы зверь ярость неуёмна! Ты же видишь это тварь ядовитый запад Со слюной у рта кричит брат иди на брата?

Авторы по этой теме