Мы помним Фримена. Мы смежны. Между нами нет расстояния. Завеса времени и пространства не помешает нам. Мы видим тебя ещё в Чёрной Мезе, в комнате Нихиланта. Мы свидетельствуем о вечности покоя Нихиланта. Ты прыгаешь, падаешь, мелькаешь за барьерами. На короткое время ты здесь с нами. Ты один. Между мирами. Общность сущности вортов. Это тоже глубокая тайна. Не глубже, чем пустота. Мы не забудем тех, чьи нити ты перерезал. Мы не можем даровать прощение. С единой целью, разбивая общие оковы, мы идём одним путём. Мы поём твою песнь и будем петь её вечно. Вне зависимости от результата. Ты принёс нам безмерное горе и ликование. Мы всё ещё здесь, ожидая твоего последнего удара. Мы лежали у твоих ног, а ты перерезал нить ворта, связывавшую Нихиланта с нами и с жизнью. Острое жало надежды не затупилось со временем. Ибо если пал младший мастер, мы знаем, придёт время пасть великому. Если ты талисман победы, день свободы приближается. Твоё ясное лицо затеняет тёмную маску. Мы зовём тебя родным, хотя твой разум и твоя цель — загадка. Другие глаза проглядывают в твоих. Какая-то тайна управляет нами. Мы не должны называть её. Мы выносили эти тяжкие оковы тысячи лет, но любой миг рабства нестерпим. Как часто мы избавлялись от ярма, но оно снова душило нас. И пусть эта война закончится либо победой, либо смертью. Мы больше не допустим компромисса. Мы встанем подле тебя на этой жалкой скале. Путь вперёд сейчас затуманен. То, что ты считаешь жертвой, для нас — лишь колебание. Мы не боимся периода тьмы. Мы — холст сотканный из сущности ворта. Это касается и тебя, если сможешь это познать. Сколько в тебе? Сколько надежд и мечтаний ты вмещаешь? Узри глаза внутри своих глаз, души в твоей душе, и познаешь, как много в нас общего. Мы есть ты, Фримен. А ты есть мы.
Есть одна песенка… Как-то я играл её всю ночь, чтобы унять судьбу. Утром я увидел, что гитара в крови, но судьба продолжала смеяться, я сыграл её смех. Или плач? С этой судьбой никогда ничего не поймёшь, поэтому и приходится решать. За неё, за себя, за других.
Да, колыбель моя была в библиотеке; Пыль, Вавилон томов, пергамент, тишина, Романы, словари, латыняне и греки... Я, как in folio, возвышен был тогда. Два голоса со мной о жизни говорили.