— Он говорил, что был счастлив... — Человеческая память избирательна. Сохраняет хорошее и стирает плохое. Оборачивает прошлое в ностальгию. Потому что это единственный способ продолжать жить. — Думаю, с ним так и было. — Некоторые люди другие. Их прошлое с течением времени становится всё более болезненным и превращается в раны, и когда они больше не могут этого выносить, они решаются на самый крайний шаг.
Помнится, я шел домой, ни о чем не размышляя, но с странной тяжестью на сердце, как вдруг меня поразил сильный, знакомый, но в Германии редкий запах. Я остановился и увидал возле дороги небольшую грядку конопли. Ее степной запах мгновенно напомнил мне родину и возбудил в душе страстную тоску по ней. Мне захотелось дышать русским воздухом, ходить по русской земле. «Что я здесь делаю, зачем таскаюсь я в чужой стороне, между чужими?» — воскликнул я, и мертвенная тяжесть, которую я ощущал на сердце, разрешилась внезапно в горькое и жгучее волнение.
Лидка, зачем ты это всё сохранила? Я когда эту комнату увидел... У меня там совсем никакой ностальгии не было. Убери здесь все, пусть здесь живет твоя девочка.
Но с тех самых пор я спрашиваю себя… Если бы я могла повернуть время вспять, что бы я изменила? Какой конец был бы лучше? Или я просто хочу чтобы конец не наступил никогда?
Вспоминать о прошлом — это напрасное дело. Неважно, вспоминаешь ли ты о чем-то веселом или грустном, это все вызывает печальные чувства. Но есть ли в этом что-то хорошее? Взросление — это то, что заставляет человека радоваться, верно? От необходимости зависеть от родителей до возможности жить самостоятельно, от кругозора, который ограничен детской кроваткой и коляской, до целого мира. Делаешь то, что любишь, любишь того, кто нравится. Ты разве не считаешь, что это как раз более радостно?
Яр выбрал самую длинную гирлянду с крупными фонариками, чтобы украсить ею фасад дома. Засмотрелся на искусственные ели, но вспомнил, что во дворе дома росла живая — высоченная, красивая, с длинными еловыми лапами, под которыми уютно было прятаться летом. Они застилали землю газетами или картоном, а на него клали плед, чтобы помягче было, и сидели, ели ягоды, которые насобирали в лесу. А дед с бабушкой ходили, искали их! Братья получали нагоняй за то, что прятались, а потом все пили чай из самовара с конфетами, сушками или баранками. Их бабушка на рынке покупала, принесет, бывало, домой целую веревку! И не дает погрызть просто так. Но они с Сенькой, конечно, воровали их. Немного, одну на двоих возьмут баранку. Тихонечко разломят пополам, с веревки снимут и грызут в лесу. На стеллажах, конечно, не было ни тех самых сушек, ни баранок. Не зная, что взять, Ярослав положил в тележку пару упаковок сушек с маком. По опыту он знал, что эти и близко не были такими вкусными, как те, в детстве, но погрызть чего-то хотелось.
Знаете, бывает такое: ты никогда не был в каком-то месте, не жил в каком-то времени, но попадаешь куда-то, слышишь что-то, вдыхаешь какой-то запах, и тебе кажется, что у тебя ностальгия по тому самому месту, в котором ты никогда не бывал.