28 сентября 2026, понедельник
Раздел

Цитаты на тему «ностальгия»

162 цитат

Цитаты на тему «ностальгия» – подборка вдохновляющих фраз из книг, фильмов, песен и сериалов, а также афоризмы и высказывания великих людей.

Авторы по этой теме

Ненавижу ностальгию, ведь только она бьет по каждому нервному окончанию, по каждой клеточке кожи, выходит испариной и заставляет биться в истериках даже самых сильных людей.
Те, кто ностальгирует по детству, на самом деле сожалеют о тех временах, когда кто-то их опекал.
Чем замазать тоску по месту, где нас нет? Здесь пусть не комфорт, но и не Лефортово, А ты упорно ждешь телепорт домой, чтобы торкнуло. По старой формуле, в дом родной, где нет орднунга!
А завтра, как проснешься, будем жевать жвачки. Напихаем полный рот, каждый пусть съест хоть по четыре пачки. Я вспомнил, что, когда мне было столько же лет, сколько сейчас тебе, Жвачек совсем не было, продавался только один вид, и то – не везде. У этих безымянных жвачек было три вкуса: мятный, яблочный и апельсиновый. Я больше всего любил апельсиновую жевательную резинку, вкус у нее был и впрямь резиновый. Это была плохая жвачка, не такая, как делают сейчас. Разваливалась на комочки, пузыри можно было надуть всего несколько раз. Но я бы многое отдал, чтобы её вместе с тобой пожевать. А сейчас, спокойной ночи, жвачки, злые медведи и Федя ложатся спать.
Я опять опускаю письмо и тихонько целую страницы Не сердитесь за грустный конец и за слез моих тягостный хмель Это все Ваши злые духи. Это черные мысли как птицы Что летят из флакона на юг, из флакона «Nuit de Noel»
Ностальгия — это желание неизъяснимого. Предмет желания существует, нет только слов, чтобы его назвать.
В моё детство, где дорога? Как же мне её найти? Как вернуть хоть ненадолго беззаботные те дни...
Наша жизнь мне тогда казалась самым обычным делом, а теперь, просеянная сквозь сито воспоминаний, представляется просто невероятной и удивительной. Это, должно быть, ностальгия и тоска.
Что делать, если победа сердца над разумом? И всё — надоело среди туземцев быть пасынком! Позади рай, но раз, увы, камикадзе мы — впереди Мир камер газовых, армий Власова, казней массовых, но
Вы не можете понять, но вне России я ни в чем не нахожу смысл. Ваш язык сухой, он царапает мне рот. Здесь я не человек, здесь я — клоун, никто, чья-то игрушка...
— Айрис Мёрдок · книга
Вернуться, забыться, сиреневым снегом укрыться, с дворнягой беседовать, печку топить поутру, и кручей седой, словно крепостью, отгородиться от доброго света, который не верит добру. Но некуда деться от пошлой тоски самоедства. Тоска — не княжна, не утопишь на стрежне реки. Одно, говорят, существует народное средство... Да много ль кого излечило оно от тоски?
Было время, когда я знал всё небо наизусть. Каждый спутник. Каждое созвездие. Каждый сувенир, оставленный на орбите космонавтами. Каждый обломок ракеты, запущенной в 60-е. В детстве я смотрел в небо и видел будущее. Оно принадлежало мне.
Наталья снова была повсюду. В смятой постели, в утреннем пиве, в ванной, в зеркале, в молчащей темноте ночи, в провале холостяцкого быта, в глазах моего монаха поневоле «архиерея Тихона», в музыке пианино за стенкой, в писклявых голосах разносортных певичек по радио. Повсюду присутствовала она – рыжеволосая ведьма с глазами, похожими на два эфиопских опала, в которых застыли моря. И я разговаривал с ней, когда Тихон спал. Разговаривал с ее фотографиями, с ее зрительным образом, который сопровождал меня во снах. Кажется, что она была даже в моей новой философии тихохода – в серебристой трости, в малых шагах, в ироническом отношении к собственной персоне. Она пропитала своим присутствием пространство квартиры. От нее нельзя было укрыться ни в молитвах, ни в морозных утрах, ни в горячем кофе. Да и не хотелось укрываться – с ней было лучше, чем без нее. Доходило до смешного. Я знакомился с Ириной, Викой, Александриной, но уже через месяц начинал по ночам называть их Наташами. Она смогла проникнуть даже в женщин, с которыми я спал – спал, чтобы выгнать из себя бывшую супругу. Вероятно, нужно было смириться с тем, что наша связь какая-то особенная. Начало ее положено на земле, но существует она в вечности. Ни с одной женщиной у меня не было ничего подобного. Весеннее обострение? Мартовский синдром? Атмосфера талого снега и обновленных запахов? Если я заболел ей снова, то болезнь эта была приятнее, чем оздоровление. И все же это болезнь, а я не из тех сентиментальных нытиков, которые поэтизируют патологии и бродят по жизни с плачущим ликом Пьеро. Приказ самому себе — сильнейшее лекарство. Хватит распускать свои мысли. Если ты не станешь хозяином самому себе, ты превратишься в раба. Нет. Рабская психология не по мне. Пусть французские мальчики умывают ей ножки. Я умываю руки.
— Юрий Меркеев · книга