До того как я узнал о биологических истоках страха отказа, я думал, что веду битву с психологией. Но теперь я понимал, что борюсь с эволюцией, с химическими процессами моего собственного мозга, моей ДНК. Полем битвы была биология.
Многим людям – включая и меня до того, как я затеял этот эксперимент, – трудно сохранять уверенность в себе после нескольких отказов. Каждый раз, когда они просят о чем-то, им кажется, что «вселенная» оценивает их достоинства и выносит окончательный вердикт. Но благодаря Дженнифер я понял, что это совсем не так. «Вселенная» состоит из разных – и зачастую полярно разных – людей со своими историями и стремлениями. Их реакция на определенную просьбу говорит больше о них как о личностях, чем о самой просьбе. Я понял, что отказ – это такой вид человеческого взаимодействия, в котором каждое решение зависит как минимум от двух человек. Когда мы об этом забываем и видим в людях, которые говорят нам «да» или «нет», лишь безликих роботов – каждый отказ начинает казаться нам обвинением, а каждое согласие – подтверждением наших заслуг. Но так быть не должно.
На самом деле в унынии подает голос гордость, которая и внушила человеку мысль о том, что он достоин славы и прочего, а теперь опровергнута, и уязвлена, и терпит поражение. Как мы видели, любой ответ гордости всегда ложный. Таков он и в унынии, в котором гордость начинает развивать отказ человека от жизни как ответ гордости на собственное поражение.
Стремление к отсутствию скорбей неправильно, ибо по сути такое стремление является отказом от духовно-нравственного совершенствования, следовательно – отказом от исполнения воли Божией.