Цитаты про относительность со смыслом

Человек может быть сколько угодно праведным, пока беда не коснётся его самого. А вот тогда… тогда он способен стать тем злом, с которым сам и боролся.

В этой жизни всё взаимно, относительно, а главное – временно.

Удобно думать, что всё относительно... Особенно, если у тебя нет четкого ответа.

Любовь абсолютна, добро относительно.

Нормальные люди знают, что есть вещи, которые ни при каких обстоятельствах делать нельзя. Нельзя врать, воровать, убивать, кидать камни в птиц. Это все знают. Разве что в лебедей, потому что они пассивно-агрессивные засранцы. Но в других птиц нельзя. И врать тоже нельзя. Впрочем… ну, иногда все-таки приходится врать. Когда, например, ребенок спрашивает тебя: «Откуда так вкусно пахнет? ТЫ ЕЛ КОНФЕТЫ?» Но уж воровать и убивать-то точно нельзя, уж это все знают. А если это Гитлер? Если ты вернулся в прошлое на машине времени? Да, Гитлера убить можно. Иногда приходится убить одного человека, чтобы спасти жизнь миллионам и избежать мировой войны, это всем ясно. Но скольких людей надо спасти, чтобы получить право убить человека? Миллион? Сто пятьдесят? Двух? Или одного? Точного ответа на этот вопрос не существует.

... все, понимаешь ли, относительно, и самое скверное покажется терпимым, если представить, что могло быть и хуже.

...при беременных курить нельзя, ни в коем случае, по крайней мере до тех пор, пока не опьянеешь настолько, что с чистой совестью сможешь сказать, что была пьяна настолько, что никаких беременных поблизости не заметила.

Цепных псов регулярно отпускают побегать, но лишь в пределах крепкой ограды. Так у кого больше свободы — у болонки, гуляющей на поводке с хозяином, или у волкодава, что носится всё ночь по двору, опьянённый свободой и метящий доски забора?

— Господь всегда ясно показывает нам, что хорошо, а что дурно, — черта, разделяющая Добро и Зло, подобна линии, которую дети проводят мелом на мостовой. — Вы так полагаете? А по-моему, эта линия скорее походит на границу моря, перемещающуюся по мере приливов и отливов...

Человеческие добро и зло относительны. Это условность, зависищая от нашего места в пищевой цепочке. Если кушают нас, творится зло. Если кушаем мы — добро. Называя что-то «злом», мы просто ставим корпоративный штамп на явлении, которое вовсе необязательно вызовет ту же реакцию у наших партнёров по взаимному поеданию.

Зло относительно, хранитель Анналов. Ты не можешь повесить на него табличку, ты не можешь его потрогать, попробовать на язык или разрубить мечом. Зло зависит от того, где стоишь ты, обвиняюще указывая пальцем.