Болтуны серьезные соперники, когда речь идет о популярности у масс. Массы понимают тех, кто занимается болтовней. Тех, кто занимается делом, они не понимают. Я имею в виду то дело, которым заняты мы с вами, — работу мысли.
Категоризация необходима людям, но она оборачивается бедой, когда в категории начинают видеть нечто окончательное, исключающее зыбкость границ — не говоря уже о пересмотре самих категорий.
В древние времена в Поднебесной любой чиновник стремился принести пользу на всеобщем пути вещей. А тут каждый ставит на этом пути свой шлагбаум, который поднимает только за деньги. И суть здешнего общественного договора заключена именно в таком подъеме шлагбаумов друг перед другом.
Кто действительно пытался вызволить нас, так это президент Татарстана Шаймиев. Присылал разных переговорщиков, однажды почти условились об освобождении, но в последний момент все сорвалось. Предлагали обменять нас на «КАМАЗы», вертолеты, запчасти для самолетов, даже деньги на выкуп собрали — более двух миллионов долларов наличными... Но талибы цену набивали, мы для них служили козырной картой. Кто о них раньше знал? А так мир услышал, что в Афганистане есть движение вчерашних студентов, выпускников медресе.
В Москву прилетели 18 августа, аккурат в День воздушного флота. Как говорится, к праздничному столу. Еще по дороге сообщили, что на завтра планируется встреча с Ельциным. Я сказал экипажу. Мужики в один голос: он бросил нас в плену, не пойдем! Прикидываю: если в грубой форме отказать, Борис Николаевич наверняка осерчает, дядька крутой. Подошел к Виталию Игнатенко, главе ТАСС, который летал за нами в Эмираты. Объясняю: охота поскорее домой попасть, к семьям — женам да детям. Невмоготу терпеть, соскучились! Все было чистой правдой, но в глубине души я надеялся, что президент забудет про каких-то летчиков. Сразу не встретились — и ладно. Так, в принципе, и вышло.
У Жени была четкая гражданская позиция, простая и легко объяснимая. Она всем сердцем любила свою страну, в общем и целом поддерживала действующую власть, уважала, даже восхищалась нынешним лидером, но считала неприемлемыми любые попытки местечковых политиков манипулирования населением. Не умели они играть по-честному, не доросли, заботились не о людях, а о прибыли. Бюджеты оперативно «пилились», мэров, региональных министров и глав департаментов одного за другим сажали, а жители многострадального города N все больше погружались в отчаяние.
Очень трудно обсуждать будущее какой-нибудь системы, не определившись с тем, что она представляет собой на самом деле. Наши идеальные представления о будущей даме сердца и любящей жене, связанные с её красивым личиком или стройной фигуркой, вполне могут разбиться о её скверный характер или об её нежелание брать на себя часть забот о ведении совместного хозяйства. Так бывает — ведь часто мы судим о других людях, исходя из наших собственных идеалов и заблуждений, да и себя часто воспринимаем отнюдь не через призму суровой реальности или отражение в зеркале, а через наши романтические представления о своей натуре. И если такая ошибка в межличностных отношениях может стоить вам, максимум, потерянного времени и денег и приведёт к разводу и разделу имущества, то в случае взаимоотношений между государствами, это, скорее всего, приведёт к враждебности, а то — и открытой войне между ними. Что мы, собственно говоря, уже и наблюдаем на примере современного украинского кризиса.
Политический режим поменялся — и ментальность людей поменялась. В годы моей юности в нашем городе двери не запирали. Воровать все равно было нечего.