Цитаты на тему «пороки»

Если свобода, то свобода от пороков.

Только безрассудные люди приписывают старости свои ошибки и пороки.

Социальная испорченность принимает окраску той социальной среды, где она развивается.

Собственные пороки кажутся пустяком, а пороки других рассматриваются в микроскоп.

Пороки идут своим чередом, все кругом, как и добродетель, ничего не ново, все возвращается и повторяется.

Наше иго столько лет отравляет белый свет, Наше эго с давних пор превращает в фарс позор.

Я всегда думал, что если не можешь избавиться от всех пороков, то пусть их будет как можно меньше.

Ничто так не делает человека зверем, как неспособность любить и сострадать.

Общепризнанные мэтры Превратились в сантиметры! А обычных простаков Перекроили в лохов…

Пороки. Они повсюду и всегда пытаются завладеть нашими: руками, мыслями, сердцем. Пытаются поработить нас, ибо люди сами идут навстречу к ним, раз за разом поговаривая, что это в последний раз, но снова и снова не совладав с собой, попадают в лоно греха.

Чтоб состояться — мало быть титаном В ущербном мире бездарей-тиранов… Непросто быть собой в толпе баранов, Гораздо легче стать таким же истуканом!

Весь мир был потрясён и очарован чудом Исхода. Имя Моисея было у всех на устах. Дошла весть о великом чуде и до мудрого царя Арабистана. Призвал царь лучшего живописца и повелел ему отправиться к Моисею, написать и доставить облик его. Когда художник возвратился, царь собрал всех мудрецов своих, искусных в науке физиогномики, и предложил им по облику определить характер Моисея, свойства, наклонности, привычки, и в чём таится чудесная сила его. — Государь! — ответили мудрецы. — Облик этот принадлежит человеку жестокому, высокомерному, жадному к наживе, одержимому властолюбием и всеми пороками, какие существуют на свете. Возмутили царя эти слова. — Как! — воскликнул он. — Возможно ли, чтобы таким был человек, дивные подвиги которого гремят по всему миру?! Пошёл спор между художником и мудрецами. Художник утверждал, что облик Моисея написан им вполне точно, а мудрецы настаивали, что натура Моисея определена ими по этому изображению безошибочно. Мудрый царь Арабистана решил сам узнать, кто из спорящих прав, и лично отправился в стан Израилев. При первом же взгляде царь убедился, что облик Моисея изображён художником безукоризненно. Войдя в шатёр человека Божьего, преклонил царь колено, поклонился до земли и рассказал о споре между художником и мудрецами. — Сначала, прежде чем я увидел твоё лицо, — сказал царь, — я подумал: должно быть, художник плохо написал облик твой, ибо мудрецы мои в науке физиогномики люди весьма опытные. Ныне же убеждаюсь, что это люди совершенно ничтожные и что суетна и ничтожна мудрость их. — Нет, — ответил Моисей, — это не так: и художник, и физиогномисты — люди весьма искусные; и тот, и другие правы. Да будет ведомо тебе, что все пороки, о которых говорили мудрецы, действительно присущи мне были от природы, и, быть может, ещё и в большей степени, нежели это определено ими по облику моему. Но долгими и напряжёнными усилиями воли боролся я с пороками моими, пересиливал и подавлял их в себе, пока всё противоположное им не стало второй натурой моей. И в этом — высшая гордость моя.

Кто ставит себе в заслугу чужие пороки, тот дурной человек. О чужих пороках или о своих добродетелях истинно благородный человек говорить не должен.

Меня зовут Карл Франц. Как и вы, я был рождён в этом мире бесконечных войн и ужасов. В сердце которого была страна людей — Империя, последний оплот надежды и отваги. В ней царила трусость, её раздирала жадность. Она была слабой и уязвимой. Всегда в обороне... Теперь этому конец. Теперь мы объединимся перед лицом Зла, бросившего нам вызов! Идите за мной, и мы прогоним эту тьму! Даю вам слово императора!

Рабы всех страстей сердятся на чужие пороки так, словно им завидуют, и тяжелее всего наказывают тех, кому больше всего им хотелось бы подражать.

Трусость — страшный порок, Серёжа.