Семь лет — это много, особенно если считать в месячных или в неделях, отмеченных унизительным применением противозачаточных средств, портящим всякую радость…
Сожалений не было совсем. Скорее радость, застенчивая, как ребенок, но уже ощутимая. Маленький росток свободы зеленел внутри, где то в районе солнечного сплетения, пока неуверенно, но все же неотступно пробиваясь сквозь трещины сожженных гневом, обидами и алкоголем внутренних органов, опутывая тончайшими стебельками, почти прозрачными, легкие. Сначала левое, поближе к сердцу, наполняя его кислородом и желанием жить, а потом и правое, вытесняя из авеол остатки гноящихся воспоминаний, мешающих дышать.
Тогда я совершенно не представлял, что это значит, отказаться от мечты. Потерять свою мечту... И что... Что испытываешь, когда в памяти всплывают забытые желания, надежды и радости того времени. Ничего уже не вернуть.
Если, жизнь не приносит вам ничего плохого, нужно быть собственным судьей. То, что я скажу, — странно, но мои кресты — это счастье, удачи, милости, любовь других — наконец, все великие радости, которые дает жизнь в то время как для всех остальных кресты — это смерть, страдания, глубокое разочарование и жестокие жизненные испытания.
Диавол приходит даже к спящим малышам, несмотря на то, что они маленькие ангелы. Они в ужасе подскакивают и испуганно, со слезами бегут в объятия матери. А иногда к спящим детям приходят Ангелы, и они от радости смеются во сне или, испытывая великую радость, просыпаются. Таким образом, приносимые лукавым сны есть внешнее вражеское воздействие на человека в то время, когда он спит.
Если присмотримся мы на жизнь человеческую в мире сем, то увидим, что и она бывает когда красна, когда черна, т.е. бывают дни красные, радостные, бывают и черные, мрачные от разных житейских неприятностей. А это указывает, чтобы в радости не забываться, а в неприятностях не слишком падать духом. Ибо как после ненастья бывают дни красные, так и после уныния весело бывает на душе.
Как правило, человек доволен вовсе не тогда, когда сделал что-то хорошее — скорее даже наоборот. Только это не радость, а самообман, иллюзия удовольствия.
Какой бы трудной и даже трагичной ни была жизнь ребенка, он всё равно радуется ей и постоянно находит поводы для радости. Возможно, потому, что ему пока не с чем сравнить, он ещё не знает, что может быть как-то иначе. Но, скорее всего, всё-таки потому, что детская душа ещё не успела зачерстветь, покрыться защитным панцирем — и более открыта добру и свету, чем взрослая.
— И такая жизнь тебе нравится? — Она меня устраивает. Он опустил глаза и грустно улыбнулся. — Устраивает… Знаешь, это не самая хорошая формулировка, это не то, что я хотел бы услышать. Жизнь должна быть такой, чтобы чувствовать удовольствие от нее. Не до фанатизма, не каждый день и не каждый миг. Но всё-таки регулярно. Жизнь должна радовать тебя, понимаешь? А ты её.