— Да, Владимир Сергеевич. — Мухич, я только что пережил пенетрацию. — Чего? — Проникновение. — Владимир Сергеевич, ну может вам не стоит со мной этим делится? Ну, позвоните жене скажите, что вы типа другой. — Какой другой, какой другой?! Чё ты несёшь? Это ты у меня сейчас будешь другой обморок?! Мне только что замминистра звонил и изнасиловал меня морально по телефону, потому что звонят боссы этого вонючего фастфуда и требуют раскрытия и надо доказать, что это был поджёг, иначе, видите ли, у них репутация страдает, а там рекламные контракты, там бабки сумасшедшие, мэрия! Ты хочешь, чтобы мне оленевод звонил?! Он меня в сарятне закопает! — Никак нет, не хочу! Владимир Сергеевич, я просто в засаде сижу, на злодея. Скоро буду брать! — Мухич, ты что Демона обошёл?! Прекрасно! А ты оказывается не такой уж и конченный. Ну-ка быстренько скажи где ты? Я сейчас приеду.
Нормальный светский разговор построен по схеме «сейчас всё хорошо, а будет ещё лучше». Израильский светский разговор построен по схеме «сейчас всё плохо, потом станет хуже, потом ещё хуже, и в результате всё будет отлично».
Зои кивнула. К его губе прилип кусочек шоколада. Ее захлестнула волна образов: она наклоняется к нему и слизывает шоколад, его рука обнимает ее, вкус его языка, они целуются, губы колет грубая короткая щетина…
— Ой! Сморите там козлёнок. — Это не козлёнок, ты что забыл? Мы на таких ездили. — У него рожки значит козлик — У жирафов тоже есть рожки, это не козёл это Як. — Это Як?! Чепуха! Может корова? — И зачем я с тобой разговариваю?
С Магдой любят разговаривать комаровские пьяницы, потому что она — душевная женщина. Выслушав каждого, Магда говорит: очень вас понимаю, но на вашем месте я бы постепенно шла домой. У вас такой усталый вид!