Рождение ребенка похоже на вазу красивых цветов. Только эта ваза – вы сами, и только на очень короткое время. Цветы очень красивые, они не принадлежат вазе, но самим себе.
У нас родилась дочка. Мы назвали ее Мэрион. Я с пеленок носил ее на руках; когда она плакала, пел ей французские песенки, и она затихала. Я полюбил ее сразу, едва увидев. Разумеется, большинство родителей проникаются любовью к своим детям с первого взгляда. Но я упоминаю об этом потому, что и по сей день не устаю себе удивляться. Где эта любовь была прежде? Откуда она взялась? Что ни говори, но она возникает внезапно, абсолютная и всеобъемлющая; она приходит к тебе нежданно, как беда, но только это не беда, а одно из самых волшебных чудес в жизни человека.
— У меня нет имени, мне всего два дня. — Как мне тебя называть? — Я счастлив, радость — вот мое имя. — Сладкая радость постигла тебя! Прелестная радость! Сладкая радость, но двухдневной давности. Сладкая радость зову я тебя: ты улыбаешься, я пою, сладкая радость постигает тебя!
Если честно, Флоренс было все равно, что происходит снаружи. Потому что главное происходило у неё внутри. Внутри, в самой сердцевине души рождалась и разворачивалась целая вселенная.
Может быть, я ошибаюсь, но по мне это и есть рождение свыше — в каждой войне, в каждом бедствии, в каждой потере признать мудрую руку Отца и во всём ему покориться.
Как и все дети трущобы, я появилась на свет случайно. Вы, европейцы, планируете потомство, а у нас род продолжается, потому что нельзя устоять перед соблазном.