— Мне сказали. вы будете говорить только со мной. — Почему вы не дали мне его убить? — Вас бы посадили... — Я и так за решеткой... Он тем временем получит адвоката, справедливый суд... — Он никогда не выйдет на свободу, никогда. — Вы гарантируете?... Знаете фразу, что жертва снова становится жертвой системы. Это о вас... — Я знаю, это тяжело... — Нет, не знаете. Не имеете понятия. Когда к тебе приходит монстр из твоих ночных кошмаров... — ... — Стойте... — Я пришла, чтобы... — С вами что-то случилось... — Вы хотите сделать заявление? — Что вы с ним сделали? Арестовали, как послушный агент ФБР? Или убили? — Это сделала не я. — Но всё же... Ваш монстр мёртв. А мне с моим придётся жить... Вот моё заявление.
Очереди бывают разные: тихие и интеллигентные очереди за книгами, шумные и горластые — за водкой, скорбные очереди в больницах или нервные, истеричные — за билетами на вокзале. В очереди к овощному киоску обсуждали недавнее убийство в лесополосе возле станции.
Тюрьма, конечно же, возымела свой эффект, но сомневаюсь, что кто-либо может назвать меня раздавленным, поверженным и опустошенным. Или что я всё больше и больше погружаюсь в маниакальное безумие. Могу гарантировать, что происходит обратное — я становлюсь только сильнее
— Вы пишете апелляции, значит надеетесь на помилование? — Да я уж так, отстраненно, где-то не на земле, а выше, у Бога, что ли. Во Вселенной где-то, смотрю на все оттуда. Я уже выше всего этого.