Скорби приходят для того, чтобы приблизить нас к Богу. Потому что скорби огорчают, утесняют сердце, после чего оно смягчается и смиряется. Когда же оно смирится, Бог обращает на него Свой взор: сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит. Вот на кого Я призрю: на смиренного и сокрушенного духом и на трепещущего пред словом Моим.
Другая линия поведения – это неоправданная надежда решить все духовные проблемы своими силами, что является признаком недостатка смирения. Прп. Антоний говорит, что таковых будут смирять люди. Как смирять? Через конфликты, противостояния, борьбу и взаимные скорби. На этом пути человек потеряет много времени и сил. Но если и человеческие уроки смирения не возымеют действия, тогда смирять будет Бог. И одному Богу известно, как Он это сделает.
Я все больше сожалею, что мы, люди, не пользуемся теми благами, которые хочет дать нам Бог, и не трудимся сделать себя способными принять дары Божии. А способность эта состоит в том, чтобы смириться пред Богом и желать исполнения воли Божией на нас. Тогда Господь изливает на нас Свои неизреченные милости, о которых плотской человек не имеет никакого понятия.
У старца не было иллюзий и фантазий. Он вооружился святым смирением и поэтому был неуязвим для себялюбия и эгоизма. Он не разрешал, чтобы за ним ухаживали. И это не потому, что был высокомерен, а потому, что считал себя за мусор. Зимой, в холод, за несколько дней до своего последнего отъезда со Святой Горы, хотя был тяжело болен, он обслуживал себя сам. Однажды от чрезмерного воздержания, от истощения, выйдя во двор из своей келлии, он упал на снег и не мог подняться. Проходя мимо, некий брат увидел его и принял за мертвого; вошел во двор, поднял его, привел в чувства. Когда старец немного пришел в себя, монах обратился к нему: «Что же ты тут делаешь, Геронда? Ты так умрешь один». «Нет, пока еще нет, мой хороший, – ответил старец. – Кругом снег, наледь, как вам меня закопать? Лучше мне умереть летом!» Даже к самым большим испытаниям он относился с мужеством и духовным благородством.
Если смиримся, то на всяком месте обретем покой. В числе прочего это означает, что мы не будем впадать в смущение, если перестанем браться за решение вопросов, которые нам не по силам разрешить хорошо и правильно, и не будем думать, что мы много потеряли, не воспользовавшись той или иной возможностью. Во всех ситуациях мы получаем ровно столько, сколько заслуживаем, а потому и в других ситуациях с нами было бы то же самое, если не хуже.
При перемене состояния душевного не дивись, это необходимо. И греховность нашу показывает нам, и к бодрствованию побуждает, и к смирению приводит. Смущаться при том никак не должно, но укорять себя и смиряться. Иногда и за тщеславие или даже за мысленное только осуждение других отнимается теплота от сердца.
Искушения от бесов могут попускаться за нетерпение искушений от людей…Довольно часто мы не терпим искушений от окружающих. Например, не терпим никакой критики в свой адрес, обвиняем во всех смертных грехах людей, доставивших нам какое-либо неудобство, или высокомерно удаляемся от всякого общения с неугодными нам и всячески демонстрируем им это, и т. д. То есть вместо того, чтобы учиться терпению, мы «учимся» нетерпимости, вместо смирения – привыкаем к гордости. Понятно, что в этом случае искушения от людей становятся временно неэффективными лекарствами для нас. Тогда нам прописывается другое лекарство. В отличие от людей, которым мы можем возразить или высокомерно удалиться от них, бесы вне нашего контроля. Единственное спасение от них – помощь Божия. И если Бог свою защиту отнимает, то бесы начинают искушать нас неотступно и жестоко, а человек видит свою полную беспомощность перед ними. Волей-неволей приходится и терпеть, и смиряться, и молить Бога о помощи. По мере нашего покаяния и смирения Господь прощает нас и отгоняет бесов. А мы запоминаем урок и вносим коррективы в свое поведение с людьми. Искушения от врага приходят и за то, что мы больно принимаем к сердцу его хулы, вместо того чтобы совсем не слушать их.
Для нас очевидно, что угождать Богу из любви к Нему выше, чем угождать Ему из расчета на награду и тем более из страха наказания. Первое – это позиция детей Божиих, второе – наемников, третье – рабов. Но стремясь к любви, мы должны учитывать, что без смирения она недостижима. Старец объясняет, почему это так. Любовь возвышает, то есть побуждает человека к добрым делам, мыслям и чувствам. Однако гордость стережет это возвышение, и стоит ему произойти, как гордость тут же вызывает страсти: тщеславие, превозношение, самомнение и т. д.
Если мы не смиренны, то во всех скорбных и неприятных случаях возлагать вину будем не на себя, а на ближних. Но это породит и недовольство ими, и даже гнев, который, увы, «правды Божией не соделывает». Наш жизненный опыт непременно нам покажет, что постоянное выгораживание себя и обвинение других приводят к нелюбви к людям. То есть все мрачнее и безнадежнее будет становиться наша оценка роли ближних в нашей жизни, и это будет означать только одно: гордость в нас одержала верх.