Афоризмы

13 ноября 2026, пятница

Раздел

Цитаты про самоубийство

804 цитат

Цитаты про самоубийство – подборка вдохновляющих фраз из книг, фильмов, песен и сериалов, а также афоризмы и высказывания великих людей.

Авторы по этой теме

Покончить с собой — значит признать себя неспособным принять подарок жизни.

— Бернар Вербер · книга

... самоубийство — твоё личное дело, до других тебе дела нет.

— Пауло Коэльо · книга

Теперь он принял решение — он решил покончить с собой. Чаша страдания переполнилась, страдать дольше он не в силах. Смерть избавит его от мучений. Надо умереть.

— Майн Рид · книга

Когда диагноз «спид», тогда не до улыбок, Тогда один лишь выход — без права на ошибку..

— Вообще-то я собираюсь покончить с собой до восемнадцатилетия. — Я думаю, ты понимаешь, что шутка должна быть смешной. — Это не шутка. Смотри, я составила список «Способ самоубийств», например, жертвоприношение, падение с высоты. Я не знаю, какой способ лучше. Я слышала о приготовлении печени, потом ты собираешь свои кусочки... — Хватит, Грета, хватит! — В тоже время я составила список того, что хочу совершить перед тем, как умру. Например, хочу съесть насекомое, но это я уже сделала. Хочу поучаствовать в драке с огромным парнем. Не спрашивайте. Дальше я хочу научиться рисовать и может быть сделать тату. Это то, что я хочу сделать. В общем жить так, как хочу и потом покончить жизнь самоубийством. Почему нет? Мне надоело так жить.

— Вообще-то я собираюсь покончить с собой до восемнадцатилетия. — Я думаю, ты понимаешь, что шутка должна быть смешной. — Это не шутка. Смотри, я составила список «Способ самоубийств», например, жертвоприношение, падение с высоты. Я не знаю, какой способ лучше. Я слышала о приготовлении печени, потом ты собираешь свои кусочки... — Хватит, Грета, хватит! — В тоже время я составила список того, что хочу совершить перед тем, как умру. Например, хочу съесть насекомое, но это я уже сделала. Хочу поучаствовать в драке с огромным парнем. Не спрашивайте. Дальше я хочу научиться рисовать и может быть сделать тату. Это то, что я хочу сделать. В общем жить так, как хочу и потом покончить жизнь самоубийством. Почему нет? Мне надоело так жить.

— Грета · фильм

Всегда найдется какой-нибудь новый способ свести счеты с жизнью.

— Чак Паланик · книга

В зоне суицидального риска находятся те люди, которые выдвигают излишние требования к себе, белые вороны, представители ЛГБТ, люди криминального склада характера. Этих людей не восприняло общество, в силу их особенностей.

В зоне суицидального риска находятся те люди, которые выдвигают излишние требования к себе, белые вороны, представители ЛГБТ, люди криминального склада характера. Этих людей не восприняло общество, в силу их особенностей.

— Вероника Степанова

Дайте человеку поговорить, что и как он будет делать, и он ничего не сделает.

Те, кто убивает себя, никогда не думают о тех, кто остаётся.

— Екатерина Соболь · книга

В отличие от леммингов и прочих бестолковых животных на этой планете, люди способны принимать сознательное, рациональное решение прекратить свою жизнь. Что заставляет нас делать такой выбор? Мы знаем, что нас ждет. Нас ждет смерть.

В отличие от леммингов и прочих бестолковых животных на этой планете, люди способны принимать сознательное, рациональное решение прекратить свою жизнь. Что заставляет нас делать такой выбор? Мы знаем, что нас ждет. Нас ждет смерть.

Наложить на себя руки можно всего по двух причинам. Первая — стремление убежать от чего-то или к чему-то. В этом есть рациональное зерно: если человек мучается от невыносимой боли, отчаяния или духовных метаний и нет ни малейшей надежды на излечение, то, возможно, есть смысл избрать уход в небытие. Но не очень-то разумно убить себя в надежде на лучшую жизнь или на обогащение гаммы своих чувств опытом смерти. Испытать смерть нельзя. Я не уверена даже, что можно испытать процесс умирания. Испытать можно лишь приготовление к смерти, но даже это лишено смысла, ибо впоследствии такой опыт не пригодится. Если после смерти нас ждет какая-то иная жизнь, мы все скоро в этом убедимся. Если же нет, то нам уже не представится возможности пожаловаться, что нас надули. Люди, верящие в загробную жизнь, вполне в ладу с разумом. Лишь им не суждено испытать последнее разочарование.

Наложить на себя руки можно всего по двух причинам. Первая — стремление убежать от чего-то или к чему-то. В этом есть рациональное зерно: если человек мучается от невыносимой боли, отчаяния или духовных метаний и нет ни малейшей надежды на излечение, то, возможно, есть смысл избрать уход в небытие. Но не очень-то разумно убить себя в надежде на лучшую жизнь или на обогащение гаммы своих чувств опытом смерти. Испытать смерть нельзя. Я не уверена даже, что можно испытать процесс умирания. Испытать можно лишь приготовление к смерти, но даже это лишено смысла, ибо впоследствии такой опыт не пригодится. Если после смерти нас ждет какая-то иная жизнь, мы все скоро в этом убедимся. Если же нет, то нам уже не представится возможности пожаловаться, что нас надули. Люди, верящие в загробную жизнь, вполне в ладу с разумом. Лишь им не суждено испытать последнее разочарование.

— Филлис Дороти Джеймс · книга

Гнев владел им с такой силой, что в нем вспыхнула жажда убийства и в уме замелькали безумные планы мести и кровавой расправы над предавшими его людьми. Вот что должен был сделать этот желторотый юнец, а не кончать самоубийством. Приставить им дуло к виску. Харниш отпер свой чемодан и достал увесистый кольт. Он отвел большим пальцем предохранитель и восемь раз подряд оттянул затвор; восемь патронов, один за другим, выпали на стол; он снова наполнил магазин, перевел один патрон в патронник и, не спуская курка, поставил кольт на предохранитель. Потом положил пистолет в боковой карман пиджака, заказал еще один мартини и опять уселся в кресло. Так прошел целый час, но Харниш уже не усмехался.

Гнев владел им с такой силой, что в нем вспыхнула жажда убийства и в уме замелькали безумные планы мести и кровавой расправы над предавшими его людьми. Вот что должен был сделать этот желторотый юнец, а не кончать самоубийством. Приставить им дуло к виску. Харниш отпер свой чемодан и достал увесистый кольт. Он отвел большим пальцем предохранитель и восемь раз подряд оттянул затвор; восемь патронов, один за другим, выпали на стол; он снова наполнил магазин, перевел один патрон в патронник и, не спуская курка, поставил кольт на предохранитель. Потом положил пистолет в боковой карман пиджака, заказал еще один мартини и опять уселся в кресло. Так прошел целый час, но Харниш уже не усмехался.

— Джек Лондон · книга

Я наклонился над ней и приподнял короткий рукав платья. Над похожей на цветок меткой от прививки оспы краснел маленький след укола. Хотя я не ожидал этого (так как все еще инстинктивно пытался найти обрывки логики в невозможном), мне стало не по себе. Я дотронулся пальцем до ранки, которая снилась мне годами, так что я просыпался со стоном на растерзанной постели, всегда в одной и той же позе — скорчившись так, как лежала она, когда я нашел ее уже холодной. Наверное, во сне я пытался сделать то же, что она, словно хотел вымолить прощение или быть вместе с ней в те последние минуты, когда она уже почувствовала действие укола и должна была испугаться. Она боялась даже обычной царапины, совершенно не выносила ни боли, ни вида крови и вот теперь сделала такую страшную вещь, оставив пять слов на открытке, адресованной мне. Открытка была у меня в бумажнике, я носил ее при себе постоянно, замусоленную, порванную на сгибах, и не имел мужества с ней расстаться, тысячу раз возвращаясь к моменту, когда она ее писала, и к тому, что она тогда должна была чувствовать. Я уговаривал себя, что она хотела сделать это в шутку и напугать меня и только доза случайно оказалась слишком большой. Друзья убеждали меня, что все было именно так или что это было мгновенное решение, вызванное депрессией, внезапной депрессией. Но они ведь не знали… За пять дней до того я сказал ей все и, чтобы задеть ее еще больше, стал собирать вещи. А она, когда я упаковывался, спросила очень спокойно: «Ты понимаешь, что это значит?..» Я сделал вид, что не понимаю, хотя отлично понимал. Я считал ее трусихой и сказал ей об этом, а теперь она лежала поперек кровати и смотрела на меня внимательно, как будто не знала, что я ее убил.

Я наклонился над ней и приподнял короткий рукав платья. Над похожей на цветок меткой от прививки оспы краснел маленький след укола. Хотя я не ожидал этого (так как все еще инстинктивно пытался найти обрывки логики в невозможном), мне стало не по себе. Я дотронулся пальцем до ранки, которая снилась мне годами, так что я просыпался со стоном на растерзанной постели, всегда в одной и той же позе — скорчившись так, как лежала она, когда я нашел ее уже холодной. Наверное, во сне я пытался сделать то же, что она, словно хотел вымолить прощение или быть вместе с ней в те последние минуты, когда она уже почувствовала действие укола и должна была испугаться. Она боялась даже обычной царапины, совершенно не выносила ни боли, ни вида крови и вот теперь сделала такую страшную вещь, оставив пять слов на открытке, адресованной мне. Открытка была у меня в бумажнике, я носил ее при себе постоянно, замусоленную, порванную на сгибах, и не имел мужества с ней расстаться, тысячу раз возвращаясь к моменту, когда она ее писала, и к тому, что она тогда должна была чувствовать. Я уговаривал себя, что она хотела сделать это в шутку и напугать меня и только доза случайно оказалась слишком большой. Друзья убеждали меня, что все было именно так или что это было мгновенное решение, вызванное депрессией, внезапной депрессией. Но они ведь не знали… За пять дней до того я сказал ей все и, чтобы задеть ее еще больше, стал собирать вещи. А она, когда я упаковывался, спросила очень спокойно: «Ты понимаешь, что это значит?..» Я сделал вид, что не понимаю, хотя отлично понимал. Я считал ее трусихой и сказал ей об этом, а теперь она лежала поперек кровати и смотрела на меня внимательно, как будто не знала, что я ее убил.

— Станислав Лем · книга

Повешение — это очень больно. У большинства не получается это сделать. Потом ходят вот с таким ошейником, и он напоминает им о том, какие они жалкие.

— Уолтер Пол Спэрроу (Фингерлинг) · фильм

Пусть веселятся, кому весело... Я не хочу мешать никому! Живите, живите все! Вам надо жить, а мне надо... умереть... Я ни на кого не жалуюсь, ни на кого не обижаюсь... вы все хорошие люди... я вас всех... всех люблю.

— Александр Николаевич Островский · книга

Для несчастных людей много простора в божьем мире: вот сад, вот Волга. Здесь на каждом сучке удавиться можно, на Волге — выбирай любое место. Везде утопиться легко, если есть жела…

— Александр Николаевич Островский

Для несчастных людей много простора в божьем мире: вот сад, вот Волга. Здесь на каждом сучке удавиться можно, на Волге — выбирай любое место. Везде утопиться легко, если есть желание да сил достанет.

— Александр Николаевич Островский · книга