Цитаты про сумасшествие, безумие

Безумие, некоторым ужасным образом, — наивысшая свобода, доступная человеку, поскольку он тогда не ограничен рамками общества.

Можно жить, убеждая себя, что жизнь логична, прозаична и разумна. Прежде всего разумна. Я в этом уверен. Я потратил много времени на этот вопрос. Никогда не забуду предсмертную декларацию миссис Андервуд: «При увеличении числа переменных аксиомы сами по себе не меняются». Я действительно верю в это. Я мыслю — следовательно, я существую. На моем лице волосы, поэтому я бреюсь. Моя жена и ребенок погибли в автокатастрофе, поэтому я молюсь. Все это абсолютно логично и разумно. Мы живем в наилучшем из возможных миров, поэтому дайте мне «Кент» в левую руку, стакан — в правую, включите «Старски и Хатч» и слушайте мелодию, полную гармонии, о медленном вращении Вселенной. Логично и разумно. Реально и неопровержимо, как кока-кола. Но у каждого человека есть два лица: весельчак по имени Джекил и его антипод — мрачный мистер Хайд, зловещая личность по ту сторону зеркала, которая никогда не слышала о бритвах, молитвах и логичности Вселенной. Вы поворачиваете зеркало боком и видите в нем отражение своего лица: наполовину безумное, наполовину осмысленное. Астрономы называют линию между светом и тенью терминатором. Обратная сторона говорит, что логика Вселенной — это логика ребенка в ковбойском костюмчике, с наслаждением размазывающего леденец на милю вокруг себя. Это логика напалма, паранойи, террористических актов, случайной карциномы. Эта логика пожирает сама себя. Она утверждает, что жизнь — это обезьяна на ветке, что жизнь истерична и непредсказуема как монетка, которую вы подбрасываете, чтобы выяснить, кто будет оплачивать ленч. Я понимаю, что до поры до времени вам удается не замечать эту обратную сторону. Но все равно вы неминуемо с ней сталкиваетесь, когда несколько бравых парней решают прокатиться по Индиане, попутно стреляя в детей на велосипедах. Вы сталкиваетесь с ней, когда ваша сестра говорит, что спустится на минутку в универмаг, и там ее убивают во время вооруженного налета. Вы видите лицо мистера Хайда, когда слышите рассуждения вашего отца о том, каким образом разворотить нос вашей матери. Это колесо рулетки. Не имеет значения, сколько чисел на нем. Принцип маленького катящегося шарика никогда не меняется. Не говорите, что это безумие. Это воплощенное хладнокровие и здравомыслие. И эта фатальность, она не только вокруг вас. Она и внутри вас, прямо сейчас, растет и развивается в темноте, подобно волшебным грибам. Называйте ее Вещью в Подвале. Называйте ее Движущей Силой. Я представляю ее своим личным динозавром, огромным, скользким и безумным, барахтающимся в болоте моего подсознания и не знающим, за что ухватиться, чтобы не утонуть.

У него было чувство, что он и вправду идёт по шаткому узкому мостику над бездной безумия. Безумие было по всюду, оно шелестело, как мягкие крылья ночных охотников — сов с огромными золотистыми глазами: он шел прямо в безумие <...> Безумие. Безумие рядом, повсюду, все ближе и ближе.

Вопрос, который ставит меня в тупик: сумасшедший я или все вокруг меня?

Каждому человеку нужно какое-нибудь хобби — якобы с целью «выйти из стресса», — но ты-то прекрасно понимаешь, что на самом деле люди попросту пытаются выжить и не сойти с ума.

— Ты спятил! — И слава богу, нормальный не пошёл бы на такое.

Так и есть — с ума сошла, спятила, чокнулась!... Открою тебе секрет: безумцы всех умней.

У всякого безумия есть своя логика.

— Ты либо безумец, либо гений. — Это две крайности одной и той же сущности.

Где глупость — образец, там разум — безумие.

— Ты часто играешь разных психопатов. Как ты возвращаешься в нормальное состояние после съёмок? — А кто сказал, что я возвращаюсь? Ха-ха-ха!

Иногда просто необходимо сойти с ума, чтобы привести в порядок чувства...

Я слишком сумасшедший, чтобы не быть гением.

Если ты в меньшинстве – и даже в единственном числе, – это не значит, что ты безумен. Есть правда и есть неправда, и, если ты держишься правды, пусть наперекор всему свету, ты не безумен.

У психиатра: — Расскажите, как вы себя чувствуете. — Все нормально. Если только небольшая депрессия. — Ясно. Чем это вызвано? — Наверное, тем, что я начал Апокалипсис. — Апокалипсис? Вы считаете, что вы его начали? — Ну да, понимаете, я убил демона, Лилит, и случайно выпустил Люцифера из ада. Теперь он всем заправляет, а мы хотим его прищучить. — Кто это — мы? — Я и мой брат. И ещё один ангел. — Вы имеете в виду ангелочка? На плече? — Нет, нашего зовут Кастиэль, в плащике такой. В разговор включается Дин: — Ну, вы поняли. Парень уже какой месяц сам не свой. Но Апокалипсис устроил не он. — Не он? — Нет. Просто был ещё один демон, Руби. Она подсадила его на демонскую кровь. Он знатно к ней присосался. Мой брат не желал зла. Он просто был... под кайфом. Сечете? Подлечите его поскорее, а то нам надо монстров по всей стране ловить.

Дети наследуют безумие родителей.

Я уже говорил тебе, что такое безумие, а? Безумие – это точное повторение одного и того же действия. Раз за разом, в надежде на изменение. Это есть безумие. Когда впервые я это услышал, не помню, кто сказал эту хрень, я, бум, убил его. Смысл в том, окей, он был прав. И тогда я стал видеть это везде. Везде, куда ни глянь – эти болваны. Куда ни глянь, делают точно одно и то же, снова и снова, и снова, и снова. И думают: «Сейчас все изменится. Не-не-не, прошу. Сейчас все будет иначе.»

Пытаться убедить безумца не делать безумных поступков — само по себе безумие.

Если тебя выписали из сумасшедшего дома, это ещё не значит, что тебя вылечили. Просто ты стал как все.