Тот свет виделся мне чем-то вроде кухонного мусоропровода, который был границей, где прекращалось существование вещей. Всё, что попадало в его ковш, исчезало до ужаса безвозвратно. Сломанное можно было починить, потерянное – найти, о выброшенном в мусоропровод можно было только помнить или забыть. Если бабушка что-то отбирала, я знал – пока не закрылся ковш, вещь существует, есть надежда выпросить её обратно или хотя бы ещё увидеть; если ковш закрылся, существование отобранного прекратилось навсегда.
Я думаю, если и есть Бог на свете, то он каждого свой. Ну вот, например, мой бог — старик с седой бородой, он пьет «Егермейстер» и смотрит кино с Джоном Уэйном. Еще — хорошо дерется. Прямо как я.