Привяжи мне бумажные крылья — свободу и совесть, Сбереги меня в бурю и в штиль упаси от беды. За то, что было и будет, и в чем, наконец, успокоюсь, Дай мне душу — в ладонях с водой отраженье звезды...
Ты не будешь меня спасать. Я не буду о тебе заботиться. Я не буду развлекать тебя, ты не будешь казаться лучше. Мы просто будем идти где-то рядом. Я не буду одна, ты не будешь один. Я не привыкну к тебе, и ты будешь свободен от меня. Облака прольются дождём, но у тебя же тоже непромокаемая куртка, да. Ты улыбаешься мне, я улыбаюсь тебе. Я не жду тебя, ты не ждёшь меня, мы идём с одной скоростью, отдыхаем на перевалах. Я отхожу в сторону, чтобы нарвать цветов, ты отходишь в сторону, чтобы сфотографировать мох.
К чему, ты скажешь, разжигать напрасно Огонь врожденных сил, Когда к борьбе утрачено стремленье И дух былой в груди давно почил, А всеми нами правят ежечасно Лень и пустое времяпровожденье? С тех пор как в ветхой колеснице Свершает солнце в небе свой обход, Ужель деянья смертных иллюзорны? Меж истиной и ложью есть граница, Иль наши чаянья и грезы вздорны? И вот ответ Природы: — В уроках прошлого залог свободы.
How many years can a mountain exist Before it's washed to the sea? Yes, 'n' how many years can some people exist Before they're allowed to be free? Yes, 'n' how many times can a man turn his head, Pretending he just doesn't see? The answer, my friend, is blowin' in the wind, The answer is blowin' in the wind.
Ты хочешь быть услышанным? Не надо Стучать в глухие стены тупика, В твоем воображении преграды И независим ты наверняка. Что философствовать? Кому какое дело? Красив ли ты, умен или дурак, Признание заслуг не одолело Желанье быть любимым просто так.
Настоящее богатство — это когда человек становится зрячим. Находит в джунглях внутри себя самого себя и делается таким, каким его задумал Создатель — смелым, сильным, свободным.
Перед ней вспыхнули далёкие вечера, в которых она с упоением читала про драконов и высокие водопады; про горы, которые таят бирюзу под снегами; про истоптанную многими ногами дорогу с юга на север; про жемчужный песок под тонкими пальмами; про факиров и шарлатанов; про прелесть дикой, опасной жизни. Спрашивала себя: «Неужели так правда бывает? Неужели можно жить так свободно, красиво?» Но потом закрывала книгу — дверь в мир, о котором мечтала. Возвращалась в мир предсказуемый и серьёзный.
Пернатым открыт весь мир. Они наделены даром, о котором мечтает в глубине души каждый – не ведать запретов, парить над землей, созерцая мир с высоты небес, откуда на нас смотрит сам Господь. Быть может, они – властители природы, а не люди, запертые во множество клеток, одна внутри другой?
— Только побег, поверьте, вам нет места в этой варварской стране! Вас ждёт карета и Париж! — А себя вы предлагаете в попутчики? — О, мон дью! С тех пор как я вас увидел, вы — звезда! Русская звезда на этом мрачном небосклоне! И моя любовь к вам... — Вы богаты, у вас много душ? — Я богат, но душа у меня одна и она принадлежит вам! Во Франции нет рабства, мадемуазель. Это в вашей стране... — Довольно!
— Капитан, вы любите море? — Я здесь живу... А что может быть лучше моря? Дыхание его чисто. Оно не подвластно деспотам. На поверхности они ещё могут сражаться, убивать друг друга, но стоит погрузиться, погрузиться в море — власть их кончается. Только здесь человек поистине свободен.