— Империя это запретит по определенным причинам. Тем более, что они довольно серьезные. — На ваш взгляд, будет предательством сказать, что империи рушатся?
— Ого! Никакой противопожарной безопасности... — Да? Никогда об этом не думал в таком ключе. — А откуда у Вас всё это? — Ну, знаешь, пока человек живёт, он как-то обрастает вещами. Даже слово такое есть… э-э-э… — Коллекция? — Хлам! Точно, хлам. Хотя твой вариант звучит лучше. Просто я барахольщик. Немножечко барахольщик.
Нет, я вам вперед говорю, если вы мне не скажете, что у нас война, если вы еще позволите себе защищать все гадости, все ужасы этого Антихриста (право, я верю, что он Антихрист), — я вас больше не знаю, вы уж не друг мой [...]
Пока сестры не появились на свет, этого никто не замечал, ведь дети воспринимают пропорции иначе, чем взрослые, возможно, потому, что им приходится смотреть на нас снизу вверх, а это самый невыгодный ракурс. Поэтому у сообразительных маленьких троллей так хорошо получается нас подкалывать. Они видят все слабые места. И все же каждый раз прощают нам наши проступки.
Психолог всегда думала, что женщина, устремившая взгляд на горизонт, испытывает одно из двух чувств: тоску или страх. Поэтому она и написала эту картину – чтобы не забывать. Это был излюбленный мотив психолога. Люди подолгу смотрели на картину, не замечая детали, которая больше всего бросалась в глаза: женщина стоит на мосту.