«Денежные политики» генерируют проблемы большинства стран Азии. «Денежный политик» — это человек, который покупает голоса избирателей, чтобы прийти к власти, и в результате получает возможность возместить расходы на выборы и накопить достаточно средств для следующего раунда покупки голосов. В Сингапуре нет «денежных политиков». Профессиональная честность министров и других членов администрации — это основа нашей политической стабильности. В Сингапуре ни один политик не пойдет на сомнительные сделки, а значит, не попадет в силки денежной зависимости.
Докучаевская взятка имеет тысячи гpадаций и миллионы нюансов. От самой гpубой — из pуки в pуки — до тончайшей, как фpанцузская льстивость. Докучаев говоpит: «Все беpут! Вопpос только — чем». Он издевается над такими словами, как: дpужба, услуга, любезность, помощь, благодаpность, отзывчивость, беспокойство, внимательность, пpедупpедительность. Hа его языке это все называется одним словом: взятка.
Ныне среди тех, кто до сих пор делает вид, будто хранит записи и рассказывает истории, модно считать, что Завет якобы являлся неким кладезем благочестия предтечей появившейся позднее фундаментальной религии. Возможно, где-то так и было. Быть может, в Варадеше и делали всё, как положено. Однако, в пронции жрецы уже начали приобретать характерную репутацию. Они пили и предавались азартным играм. Они были жестоки — и пользовались этим, чтобы копить богатства. Даже верующие знали, что уплаченные ими десятины не целиком шли на украшение храмов. Система напоминала загнивший омут, холодное и маслянистое сердце которого закрыто от пытливого света солнца.
Во всем городе я не знал ни одного честного человека. Мой отец брал взятки и воображал, что это дают ему из уважения к его душевным качествам; гимназисты, чтобы переходить из класса в класс, поступали на хлеба к своим учителям, и эти брали с них большие деньги; жена воинского начальника во время набора брала с рекрутов и даже позволяла угощать себя и раз в церкви никак не могла подняться с колен, так как была пьяна; во время набора брали и врачи, а городовой врач и ветеринар обложили налогом мясные лавки и трактиры; в уездном училище торговали свидетельствами, дававшими льготу по третьему разряду; благочинные брали с подчиненных причтов и церковных старост; в городской, мещанской, во врачебной и во всех прочих управах каждому просителю кричали вослед: «Благодарить надо!» — и проситель возвращался, чтобы дать 30—40 копеек. А те, которые взяток не брали, как, например, чины судебного ведомства, были надменны, подавали два пальца, отличались холодностью и узостью суждений, играли много в карты, много пили, женились на богатых и, несомненно, имели на среду вредное, развращающее влияние. Лишь от одних девушек веяло нравственного чистотой; у большинства из них были высокие стремления, честные, чистые души; но они не понимали жизни и верили, что взятки даются из уважения к душевным качествам, и, выйдя замуж, скоро старились, опускались и безнадежно тонули в тине пошлого, мещанского существования.