Зависть — это очень деструктивное мироощущение. Да и кому завидовать-то? Крысам конторским? А смысл? У них жизнь тоже не сахар. Верхушке? Так давай руки в ноги — и беги карьеру делать. Они на самом деле как негры пашут, насмотрелся.
— Нас мама с самого детства приучала, даже, знаете, одевала нас одинаково. Всем одинаковые платья шила. А когда ей приходилось новые ленты для кос покупать, то обязательно всем, чтобы никому завидно не было. Потому что, она говорила, что хуже зависти нет ничего на земле. — Это мудро. — Да, и говорила, что никто так не мучается, как завистливый человек. — Да, но вот одна беда — трудно уберечься от этого мучения...
Не только богатство порождало зависть, но ничуть не меньше — и слава. Фамильная гордость, жажда мести, пылкая верность сторонников — вот каковы были главные побуждения.
Как правило, завистники – это «побеленные гробницы», насквозь прогнившие изнутри, а внешне – сама доброта. Зависть – одновременно моральная и ментальная болезнь, порок, смертный грех и проявление зла. Однако ее не считают болезнью, потому что это «белая патология», то есть расстройство, которому в той или иной степени подвержено все человечество. Пороком ее признают лишь исключительные люди, каким-то образом избежавшие этой ужасной страсти. Лицемерие, постоянный спутник зависти, практически не позволяет осознать серьезность и глубину этого расстройства. Никому не хочется снять маску и показать безобразный лик зависти.
В действительности зависть – основная страсть, которая движет историей человечества. Скрытая причина войн, революций и общественных потрясений всегда состоит в желании экспроприировать то, что вызывает зависть.
Богатство и бедность — вещи родственные. Как внутри государства, так и на международном уровне вы можете столкнуться с напряженными отношениями, обострившимися не столько из-за того, что вы слишком бедны и настроены против кого-то слишком богатого, а скорее из-за того, что ваше положение намного лучше, чем у кого-то, кто из-за этого чувствует себя обойденным.
Любого толка формальности: в одежде, в речи, в проявлении эмоций — казались им вопиющим посягательством на данное Богом право всегда быть самими собой. Джейкобу это казалось возмутительным и достойным зависти.
Сводить свои тяготы и борения к одной лишь проклятой советской системе — легкомыслие. Было все это, было. Гадко, тошно было. Но как мешала мне и обыденная пошлая зависть, амбиции, надутые самомнения, клевета, нелепые слухи.