Помните, недавно в WhatsUp появилось сообщение: «Отныне все ваши сообщения зашифрованы и их никто не может взломать»? Просто я подумал: так и было? Нам казалось, так должно было быть изначально. Это то же самое, если ты устроил ребёнка в детский садик, а через три года тебе говорят: «Уважаемые родители, у нас небольшое нововведение. Отныне мы больше не фоткаем письки ваших детей».
Нужно общаться со своими детьми, нужно общаться с подростком на языке подростка. Но для этого нужно сначала его изучить, потому что время меняется, подростки тоже меняются. Не нужно общаться с подростком на языке, на котором говорил ты когда был подростком. Если у тебя дома живёт подросток, не нужно к нему вламываться в комнату с богданой «Prodigy» и кричать: «Йоу, чел! Как сам? What's up? Как дела? Всё фифти-фифти? Сникерсни!» Он закроется в себе, для его суицида появятся основания.
Современные стандарты красоты вульгарны и безвкусны. Например, что сейчас девушки делают со своими бровями? Что за брови вот такенной толщины? Как будто их валиками нарисовали. Когда ты общаешься с девушкой, у которой такие брови, тебе даже немножко щекотно.
Если человека оставить один на один с большинством других существ, мы проиграем. Я поэтому предпочитаю думать, что нас придумал Бог, а не то, что обезьяна просто взяла когда-то палку и начала эволюционировать, и вот мы. По этой логике, нужно капец как внимательно следить за другими животными. <...> Поэтому я не понимаю хозяев, которые кидают своим собакам палки. Вы что делаете? Вы нахрена их провоцируете? Просто собака и так не самое тупое животное. Видели когда-нибудь собаку, которая переходит дорогу на зелёный свет по зебре? С учётом того, что собака — дальтоник? Как вам такая новость?
Сейчас в аптеках много видов одного и того же лекарства, которое лечит одно и то же. Раньше было только одно лекарство. <...> Бальзам «Звёздочка». Два грамма мази, которая лечила абсолютно всё и никогда не заканчивалась. Пользовался ею твой дед, твой отец, там нет только горки верхней... Она же лечила абсолютно всё! Даже несчастную любовь. Ты что-то переживал, намазал внутри носа и думаешь: «Марину ещё можно вернуть, а вот слизистую навряд ли».
Кто-то ведь должен помогать одиноким женщинам. У нас какая-то социальная яма в этом вопросе в стране. У нас одиноким старикам помогают, одиноким детям помогают, а мы никому не нужны. У нас ни льгот, ни пособий, ничего вообще. Дайте нам скидки на вино, хоть что-то!
Мы, женщины, с возрастом, начинаем седеть. И если у мужчины с возрастом седина добавляет ему шарм, он становится загадочным, то нет ни одной женщины, которой бы шла седина. Ни одну женщину седина не делает сексуальнее и привлекательнее. Чтобы мужчина смотрел и думал: «Блин, я бы завалил эту седовласку!» Если мужчина говорит такое, то, скорее всего, это где-то в «Сбербанке», а завалил — это из ружья.
Как назло выяснилось, что я не умею готовить. Как жалко, девочки, что у нас с вами так мало оправданий в этой области. Только «пересолила — значит, влюбилась». Я думаю, должны быть на все случаи. Из серии: «пересолила — влюбилась», «подгорело — хочу тебя», «плесень — ты мой новый мир».
Что происходит? Почему мальчишки сейчас ходят в подвёрнутых штанишках? И зимой, и летом — плевать им. И ладно летом, летом ничем не рискуете, максимум — парня себе найти. А зимой же тоже. И ты же видишь, ему холодно, у него на голове шапка. Холод чувствуется, хотя стыд нет. У него шапка, у него шарф, у него тулуп огромный, рейтузы вот эти вонючие подвёрнутые, маленький кусок кожи синий и вот всё. И пошёл, навстречу с простатитом пошёл он гулять.
Народ стал невероятно серьёзный. На юмористическом мероприятии в любой момент можно услышать «Это неправда!» Ясен хрен, это неправда, это юмористическое мероприятие. Орать на юмористическом мероприятии «Это неправда» — это как прийти в стрип-бар и кричать «Она меня не любит!»
Когда вырастаешь, осознаешь, что тебя в детстве окружали очень странные люди. Потому что в детстве ты не понимаешь, что нормально, а что нет. В детстве в компании нет очень правильного пацана, который говорит: «Парни! Чем мы занимаемся? Ради чего мы звоним в дверь и убегаем? От чего мы убегаем? Мы убегаем от себя, парни. От себя не убежишь. Мы разбиваем стёкла в школе, потому что боимся своего отражения. Разбитые стёкла заменят, наши разбитые сердца никогда!»
У нас Сталин это тиран, он убивал людей, но его именем названо то место, где хотят жить люди — «сталинки». Мне интересно: в Берлине есть «гитлеровки»? Чтобы ты такой: «Я в Берлине снял гитлеровку». Ты ему говоришь: а как вас тут газ включить? «Да он сам включается, не переживайте!»
Фармацевтика сейчас активно развивается, нам постоянно говорят, что мы чем-то болеем и вот вам таблеточки, чтобы это исправить. Я как-то зашёл в аптеку и мне говорят: «Попробуйте наши новые витамины!» Попробуйте? Это лекарство, а не лазанья! В смысле, попробуйте?
Мы ни с кем не воевали, Фашистов и французов не стреляли, Не зная ничего про войну, Мы только лишь победили нищету. У нас компаний нет от бога Вроде российского «Газпрома», Наше достояние (это стыдно признаться) - Благосостояние. У нас делать нечего, У нас уже все сделано. Швейцария — моя страна. Кусок счастливого говна. А вообще мы России завидуем, Ну как же вы там держитесь? «Денег нет» — прозвучало заявление, А у всех хорошее настроение!
Недавно, друзья, я сделал себе операцию. Операцию на нос и выравнял перегородку, убрал немного горбинку. Официально эта операция называется ринопластика. <...> Мне теперь многие друзья говорят: зачем убрал горбинку, ты от этого стал меньше евреем! Но я с этим не согласен. Если от еврея что-то отрезать, он не становится меньше евреем.
Консьержки, вы кто такие? Что за явление? <...> Откуда вы взялись? Я даже не видел ни одного объявления! Это какая-то самопровозглашённая профессия. Они просто собрались как-то раз: будем сидеть в подъездах! Решено! Я думаю: как первая бабка появилась? Бабка спустилась вниз, забыла нахрена, что не странно, тут заходит мужик, тут «куда?» И тут же кирпичкими выложила себе коморочку и сидит там просто. Как сыч! Она же как в террариуме, как змеюка, которая смотрит на тебя. Я даже с сыном прихожу иногда, поднимаю его, говорю: «Смотри, вот она! Я хочу, чтобы она шевелилась! Ну, пройди по промытому!»