— Считаете ли вы себя выше всех? Речь идёт о сцене. — В общем-то, да. <...> Дело всё в том, что человек, занимающийся музыкой, на такой вопрос равно как и спортом, должен отвечать только так, как я ответил. — Музыка же не спорт! — Это то же самое. Всё равно ты или первый, или второй, или пятый, или двадцать пятый. Всегда так. Поэтому говорить себе нужно именно так, но это совершенно не значит, что это будет так на самом деле. Это важно. Так надо говорить в интервью и самому себе иначе ты никогда не станешь лучше. Это что-то вроде тренинга.
— Филипп Киркоров у вас записан как «Филя Киркоров»? — А он не Филя уже? — Я скажу так: он облился ледяной водой. Может быть, он уже и перестал быть Филей. Александр Анатольевич, вы посмотрите, какое пожелание Киркоров вам написал: «Мечта сыграть в вашем театре, пусть даже дерево», — пишет Филипп Киркоров. Какое именно дерево мог бы сыграть лучше всего этот артист? — Ну, я думаю, что-нибудь развесистое. — Ну, например, бузину? — Бузину, нет. Он же красивый, Филипп. Потом на рябине можно настаивать водку.
— Как вообще евреи реагируют, когда вы шутите перед евреями про евреев? — Некоторые шутки лучше не вставлять, которые про евреев для русских. — Приведите пример шутки про еврея для еврея или про еврея для русского. — Короче, шутки про еврея для еврея, где евреи хорошие, самые хитрые? А шутки для русских, где евреи немного не такие хорошие? Но у меня их было буквально две. Больше писать было невыгодно.