В Киеве хороший знак, закрывается «МакДак», Весь сгорел из-за того, что процуе ПВО... Уж теперь для инагентов, не осталось сантиметов, Были провокации? Будут конфискации! В Киев тут как сообщалось, Тихановская примчалась, И поскольку грошей нет, привезла лоток котлет...
А важнее телефона, нет вещицы для Макрона, И звонит он постоянно. Так не стоит, чувак, так рьяно... Но всё время не по делу, всем конкретно надоел он, И теперь звонки брюнета остаются без ответа...
А Моню хотелось любви, ему так хотелось общения, Но не важно звони—не звони, не получит француз утешения. А Моню просто хотелось тепла, ему очень хотелось компании, У кого-то просто спросить: Как дела? Но в ответ получать лишь... Глухое молчание.
Молодой, но жадный пан, захотел жениться, И придумал хитрый план, как обогатиться, По соседству с ним жила гарная дивчина, Много в хате барахла. Вот тебе причина.
Быстро кончилась любовь. (Грубая да грешная!) Портила поляку кровь. (Курва незалежная.) Ох, такого он не ждал. (Встрявши в это дело.) Так что, жди теперь шакал. (Своего раздела...)
В Киеве в метро палатки, Хлопцы, всё у нас в порядке, Це свидомый романтизм, городской подвал-туризм... Вот и лето наступило, Запад кажется накрыло, Хочется, чтоб этим летом их накрыло и ракетой. А про наступившим ПМЭФ, фейков стало больше всех, Только всё грустнее морда у потужного «эскорта». Снова в Киев почему-то заявился срочно Рютте, Зеля морщит ягодицы, хочет натовцем прикрыться. Це должно сработать точно, завезти индусов срочно, Чтобы пометал чужими,»Джимми, Джимми, ача, ача» ... Запад поджимает зад, там стартует месяц «Прайд» И урод любого сорта, весь июнь кайфует гордо. От своих великих дел, Трамп внезапно растолстел, Доня не поймёт прикола — «Диетическая» ж Кола.
У России множество врагов, Нас ограбить многие не прочь бы, Но ответ, конечно же готов, Есть у нас для них, не только просьбы, Из друзей лишь армия и флот, Что всегда отважный и надёжный, Будем дальше двигаться вперед, Этот путь особенный и сложный.
Пусть друзья приедут в гости к нам, Примет всех большой российский берег, Даже тех, кто приехал по делам, Из Европы, разных там Америк. И Россия — щедрая душа! Как всегда радушно их встречая, Говорит спокойно, не спеша, Но в глазах улыбка волевая.
Один великий киевлянин, был к украинству не гуманен, Его талант был многогранен, так что со вкусом костерил, И гетманов и атаманов, на поводке у польских панов, Чубатых крикунов с майданов и прочих западенских рыл. И дупы он спалил похоже, режиму клоуна-наркоши, И тот, просроченная рожа, в писателе нашёл врага, А ведь читал, конечно, в школе, но нынче, в этом диком поле*, Он исполнитель, панской воли, своя лишь шкура дорога. И где был гений не желанный, сортир поставят деревянный, Вот так вот Зеля окоянный, хоть памятнику отомстит, Сто лет назад писал Булгаков, а хуторок то одинаков, Не дух, «душок недо-поляков», безумной вырусью смердит...
Едут в Неньку иностранцы, сплошь индусы, пакистанцы, Пусть хоть грабят, хоть стреляют... Ведь по русски не смовляют... США хотят понять, Зелю на кого менять?? Усик-лучший кандидат, балабол, дегенерат. Трампу руку жал Маню, слабовато дал клешню, А Бриджит потом пожала, руку чуть не поломала. Саммит нынешний G7, не запомнился совсем, Был момент, я бы поспорил, Доня Зелю проигнорил...
Французский рабочий по имени Пьер, В Тулузе пришёл на завод, Поел на обед круассан и эклер, Включил телевизор и вот, С экрана смотрел, в пиджаке от кутюр, Расстроенный чем-то Макрон, Забыв про мерси, вуаля и бонжур, Войну проповедовал он, Макрон говорил много пафосных слов, Но смысл было просто понять, Что Пьера теперь вместо грязных хохлов, Отправят на фронт умирать.
Жоржетта простою дояркой была, В приметном французском шато, И жизни шикарной она не вела, Ходила в потертом пальто, Но только услышав, что хочет Макрон, Войска отправлять на восток, Она откопала прадедушкин схрон, Вполне понимая итог.
В мире спорта свои чудеса, но видно чёрная сейчас полоса, Двойным стандартам кто-то вольную дал, И с той поры там за скандалом скандал, И вот идёт футбольный чемпионат, Но кто туда поехал, что-то не рад, Куда не плюнь, везде какой-то позор, Гостеприимство как в районом СИЗО.