71 известных цитата персонажа «Александр Пушкин»

71 цитата персонажа «Александр Пушкин» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   И взор я бросил на людей. Увидел их — надменных, низких, Жестоких, ветреных друзей, Глупцов, всегда злодейству близких.

   И взор я бросил на людей. Увидел их — надменных, низких, Жестоких, ветреных друзей, Глупцов, всегда злодейству близких.

   — Игорь Иванович Гарин · книга
2. «

   — (Шёпотом.) А вы сами никогда не желали чужих жён? — (Наморщив лоб.) Милочка. Вы же должны понять — я творческий человек. И для вдохновения мне необходимо трахать всё, что движется, а что не движется — толкать и тоже трахать. Иначе у меня не получится дивных стихов, коими до сих пор восхищаются в мире. Секс — двигатель таланта. Желал, каюсь, желал. Но сугубо во имя искусства.

   — (Шёпотом.) А вы сами никогда не желали чужих жён? — (Наморщив лоб.) Милочка. Вы же должны понять — я творческий человек. И для вдохновения мне необходимо трахать всё, что движется, а что не движется — толкать и тоже трахать. Иначе у меня не получится дивных стихов, коими до сих пор восхищаются в мире. Секс — двигатель таланта. Желал, каюсь, желал. Но сугубо во имя искусства.

   — Георгий Зотов · книга
3. «

   Есть бог, значит есть и черти.

   Есть бог, значит есть и черти.

   — Семён Степанович Гейченко · книга
4. «

   Что пирует царь великий В Петербурге-городке? Отчего пальба и клики И эскадра на реке? Озарен ли честью новой Русский штык иль русский флаг? Побежден ли швед суровый? Мира ль просит грозный враг?

   Что пирует царь великий В Петербурге-городке? Отчего пальба и клики И эскадра на реке? Озарен ли честью новой Русский штык иль русский флаг? Побежден ли швед суровый? Мира ль просит грозный враг?

   — Виктор Кунин · книга
5. «

   Услышишь суд глупца и смех толпы холодной: Но ты останься тверд, спокоен и угрюм.

   Услышишь суд глупца и смех толпы холодной: Но ты останься тверд, спокоен и угрюм.

   — Виктор Кунин · книга
6. «

   Я уже не ищу благосклонной улыбки минутной моды. Я добровольно покидаю ряды ее любимцев.

   Я уже не ищу благосклонной улыбки минутной моды. Я добровольно покидаю ряды ее любимцев.

   — Виктор Борисович Шкловский · книга
7. «

   Знаешь ли, какого рода? Милый мой, мне все равно, У меня закон один: Жажды полная свобода И терпимость всяких вин! Погреб мой гостеприимный...

   Знаешь ли, какого рода? Милый мой, мне все равно, У меня закон один: Жажды полная свобода И терпимость всяких вин! Погреб мой гостеприимный...

   — Семён Степанович Гейченко · книга
8. «

   Нет, нет, не должен я, не смею, не могу Волнениям любви безумно предаваться; Спокойствие мое я строго берегу И сердцу не даю пылать и забываться.

   Нет, нет, не должен я, не смею, не могу Волнениям любви безумно предаваться; Спокойствие мое я строго берегу И сердцу не даю пылать и забываться.

   — Виктор Кунин · книга
9. «

   От меня вчера Леила Равнодушно уходила. Я сказал: «Постой, куда?» А она мне возразила: «Голова твоя седа»

   От меня вчера Леила Равнодушно уходила. Я сказал: «Постой, куда?» А она мне возразила: «Голова твоя седа»

   — Виктор Кунин · книга
10. «

    Мой ангел, ваша любовь — единственная вещь на свете, которая мешает мне повеситься на воротах моего печального замка...

    Мой ангел, ваша любовь — единственная вещь на свете, которая мешает мне повеситься на воротах моего печального замка...

    — И с вами снова я... · фильм
11. «

    У нас литература не есть потребность народная. Писатели получают известность посторонними обстоятельствами. Публика мало ими занимается. Класс читателей ограничен, и им управляют журналисты, которые судят о литературе как о политической экономии, о политической экономии как о музыке, то есть наобум, понаслышке, безо всяких основательных правил и сведений, а большею частью по личным расчетам.

    У нас литература не есть потребность народная. Писатели получают известность посторонними обстоятельствами. Публика мало ими занимается. Класс читателей ограничен, и им управляют журналисты, которые судят о литературе как о политической экономии, о политической экономии как о музыке, то есть наобум, понаслышке, безо всяких основательных правил и сведений, а большею частью по личным расчетам.

    — Андрей Аникин · книга
12. «

    Простишь ли мне ревнивые мечты, Моей любви безумное волненье? Ты мне верна: зачем же любишь ты Всегда пугать мое воображенье?

    Простишь ли мне ревнивые мечты, Моей любви безумное волненье? Ты мне верна: зачем же любишь ты Всегда пугать мое воображенье?

    — Виктор Кунин · книга
13. «

    Пускай судьба определила Гоненья грозные мне вновь, Пускай мне дружба изменила, Как изменила мне любовь, В моем изгнанье позабуду Несправедливость их обид.

    Пускай судьба определила Гоненья грозные мне вновь, Пускай мне дружба изменила, Как изменила мне любовь, В моем изгнанье позабуду Несправедливость их обид.

    — Виктор Кунин · книга
14. «

    Перечитывая самые бранчивые критики, я нахожу их столь забавными, что не понимаю, как я мог на них досадовать; кажется, если б я хотел над ними посмеяться, то ничего не мог бы лучшего придумать, как только их перепечатать безо всякого замечания.

    Перечитывая самые бранчивые критики, я нахожу их столь забавными, что не понимаю, как я мог на них досадовать; кажется, если б я хотел над ними посмеяться, то ничего не мог бы лучшего придумать, как только их перепечатать безо всякого замечания.

    — Виктор Кунин · книга
15. «

    В России нет закона. А — столб, и на столбе — корона.

    В России нет закона. А — столб, и на столбе — корона.

    — Михаил Булгаков · книга
16. «

    Каков бы ни был мой образ мыслей, политический и религиозный, я храню его про самого себя и не намерен безумно противоречить общественному порядку и необходимости.

    Каков бы ни был мой образ мыслей, политический и религиозный, я храню его про самого себя и не намерен безумно противоречить общественному порядку и необходимости.

    — Виктор Борисович Шкловский · книга
17. «

    Однажды к философу Буало пришли иезуиты и принялись его увещевать. Философ спросил: «Что они за люди?» И те ответили, что из общества Иисуса. Тогда философ спросил: «Иисуса рождающегося или Иисуса умирающего?»

    Однажды к философу Буало пришли иезуиты и принялись его увещевать. Философ спросил: «Что они за люди?» И те ответили, что из общества Иисуса. Тогда философ спросил: «Иисуса рождающегося или Иисуса умирающего?»

    — 18-14 · фильм
18. «

    В мои осенние досуги, В те дни, как любо мне писать, Вы мне советуете други, Рассказ забытый продолжать. Вы говорите справедливо, Что странно, даже неучтиво Роман не конча перервать, Отдав уже его в печать, Что должно своего героя Как бы то ни было женить, По крайней мере уморить.

    В мои осенние досуги, В те дни, как любо мне писать, Вы мне советуете други, Рассказ забытый продолжать. Вы говорите справедливо, Что странно, даже неучтиво Роман не конча перервать, Отдав уже его в печать, Что должно своего героя Как бы то ни было женить, По крайней мере уморить.

    — Виктор Кунин · книга
19. «

    Несколько глубоких умов в недавнее время занялись исследованием нравов и постановлений американских, и их наблюдения возбудили снова вопросы, которые полагали давно уже решенными. Уважение к сему новому народу и к его уложению, плоду новейшего просвещения, сильно поколебалось. С изумлением увидели демократию в ее отвратительном цинизме, в ее жестоких предрассудках, в ее нестерпимом тиранстве.

    Несколько глубоких умов в недавнее время занялись исследованием нравов и постановлений американских, и их наблюдения возбудили снова вопросы, которые полагали давно уже решенными. Уважение к сему новому народу и к его уложению, плоду новейшего просвещения, сильно поколебалось. С изумлением увидели демократию в ее отвратительном цинизме, в ее жестоких предрассудках, в ее нестерпимом тиранстве.

    — Андрей Аникин · книга
20. «

    Твердо уверенный, что устарелые формы нашего театра требуют преобразования, я расположил свою трагедию по системе Отца нашего Шекспира.

    Твердо уверенный, что устарелые формы нашего театра требуют преобразования, я расположил свою трагедию по системе Отца нашего Шекспира.

    — Виктор Кунин · книга