25 лучших цитат персонажа «Амани аль-Хайза»

25 цитат персонажа «Амани аль-Хайза» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Ненавижу тишину. В ней все страхи становятся громче.

   Ненавижу тишину. В ней все страхи становятся громче.

   — Элвин Гамильтон · книга
2. «

   Песчаное море поражало своей бесконечностью и непрестанным движением, а кочевники укрощали пески, как дикого зверя, в то же время испытывая благоговейный ужас, как перед жестоким тираном.

   Песчаное море поражало своей бесконечностью и непрестанным движением, а кочевники укрощали пески, как дикого зверя, в то же время испытывая благоговейный ужас, как перед жестоким тираном.

   — Элвин Гамильтон · книга
3. «

   Дети пустыни учатся выживать с самого рождения.

   Дети пустыни учатся выживать с самого рождения.

   — Элвин Гамильтон · книга
4. «

   Если бы от скуки умирали, в нашем посёлке живых не осталось бы.

   Если бы от скуки умирали, в нашем посёлке живых не осталось бы.

   — Элвин Гамильтон · книга
5. «

   Вот что делает с нами огненная пустыня — превращает в воинственных романтиков.

   Вот что делает с нами огненная пустыня — превращает в воинственных романтиков.

   — Элвин Гамильтон · книга
6. «

   Благонамеренность не слишком дружит с ночной тьмой.

   Благонамеренность не слишком дружит с ночной тьмой.

   — Элвин Гамильтон · книга
7. «

   Только железо могло сдержать буракки — или убить, так же как упырей. Оно делало его смертным. А наделить плотью так надолго, чтобы оседлать, могли только мы, женщины. Тамид вычитал в какой-то священной книге, что у древних своих женщин нет. Зачем рождать потомство, если ты живёшь вечно? Однако так же как знание есть сила, тяга к неизведанному составляет главную слабость бессмертных существ. Всем известны истории о джиннах, одержимых любовью к прекрасным принцессам и исполнявших любые их желания, равно как о добродетельных жёнах, которые заманивали гулей на клинки своих мужчин, и о храбрых купеческих дочерях, покорявших буракки и скакавших на них верхом в дальние неведомые страны. Древних, при всём их могуществе, всё же тянет к нам, несмотря на риск потерять своё бессмертие и стать существами из плоти и крови.

   Только железо могло сдержать буракки — или убить, так же как упырей. Оно делало его смертным. А наделить плотью так надолго, чтобы оседлать, могли только мы, женщины. Тамид вычитал в какой-то священной книге, что у древних своих женщин нет. Зачем рождать потомство, если ты живёшь вечно? Однако так же как знание есть сила, тяга к неизведанному составляет главную слабость бессмертных существ. Всем известны истории о джиннах, одержимых любовью к прекрасным принцессам и исполнявших любые их желания, равно как о добродетельных жёнах, которые заманивали гулей на клинки своих мужчин, и о храбрых купеческих дочерях, покорявших буракки и скакавших на них верхом в дальние неведомые страны. Древних, при всём их могуществе, всё же тянет к нам, несмотря на риск потерять своё бессмертие и стать существами из плоти и крови.

   — Элвин Гамильтон · книга
8. «

   Человеку с такой улыбкой доверять трудно. Она неудержимо тянула меня в дальние края, о которых он рассказывал, и в то же время лишала всякой надежды туда попасть.

   Человеку с такой улыбкой доверять трудно. Она неудержимо тянула меня в дальние края, о которых он рассказывал, и в то же время лишала всякой надежды туда попасть.

   — Элвин Гамильтон · книга
9. «

   Песок давно въелся мне в душу.

   Песок давно въелся мне в душу.

   — Элвин Гамильтон · книга
10. «

    Я принадлежу пескам душой и телом и даже в столице останусь Синеглазым Бандитом с казнённой матерью и другом, брошенным на верную смерть.

    Я принадлежу пескам душой и телом и даже в столице останусь Синеглазым Бандитом с казнённой матерью и другом, брошенным на верную смерть.

    — Элвин Гамильтон · книга
11. «

    Цивилизация и цивилизованность — немного разные вещи.

    Цивилизация и цивилизованность — немного разные вещи.

    — Элвин Гамильтон · книга
12. «

    В драке с тем, кто сильнее, важен первый удар, и желательно, чтобы он стал и последним.

    В драке с тем, кто сильнее, важен первый удар, и желательно, чтобы он стал и последним.

    — Элвин Гамильтон · книга
13. «

    Если револьвер дрожит в руке, то не имеет значения, что ты научилась целиться раньше, чем читать.

    Если револьвер дрожит в руке, то не имеет значения, что ты научилась целиться раньше, чем читать.

    — Элвин Гамильтон · книга
14. «

    — Мы разыскиваем мужчину. — Чудно как-то! Обычно в наших местах мужчинам нужны женщины.

    — Мы разыскиваем мужчину. — Чудно как-то! Обычно в наших местах мужчинам нужны женщины.

    — Элвин Гамильтон · книга
15. «

    Война жестока, она не только забирает жизни, но и оставляет кровавый след на телах и в душах тех, кто уцелел.

    Война жестока, она не только забирает жизни, но и оставляет кровавый след на телах и в душах тех, кто уцелел.

    — Элвин Гамильтон · книга
16. «

    Он говорил, что города для воров, шлюх и политиков.

    Он говорил, что города для воров, шлюх и политиков.

    — Элвин Гамильтон · книга
17. «

    – Что-то медленно ты считаешь, плоховато вас учат посреди песков. – Как раз в меру. Четыре пальца плюс большой, и получается кулак. Хочешь испробовать мой?

    – Что-то медленно ты считаешь, плоховато вас учат посреди песков. – Как раз в меру. Четыре пальца плюс большой, и получается кулак. Хочешь испробовать мой?

    — Элвин Гамильтон · книга
18. «

    Пески беспощадны, они убивают слабых.

    Пески беспощадны, они убивают слабых.

    — Элвин Гамильтон · книга
19. «

    Общая кровь ещё не семья, а война есть война.

    Общая кровь ещё не семья, а война есть война.

    — Элвин Гамильтон · книга
20. «

    Здесь, в царстве торговцев, всё продавалось и покупалось, а человеческая жизнь ценилась дешевле всего.

    Здесь, в царстве торговцев, всё продавалось и покупалось, а человеческая жизнь ценилась дешевле всего.

    — Элвин Гамильтон · книга