10 цитат персонажа «Андреа «Энди» Сакс (Andrea «Andy» Sachs)» для статуса

10 цитат персонажа «Андреа «Энди» Сакс (Andrea «Andy» Sachs)» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — Позавчера мы были в отделе красоты. Она взяла щипцы для ресниц «SHU UEMURA» и спрашивает: «Что это такое?». [сплетничают, какая Энди далекая от моды и тут входит преображенная Энди] Как ты… Это у тебя что? Ша… — Сапоги от Шанель, да? Да.

   — Позавчера мы были в отделе красоты. Она взяла щипцы для ресниц «SHU UEMURA» и спрашивает: «Что это такое?». [сплетничают, какая Энди далекая от моды и тут входит преображенная Энди] Как ты… Это у тебя что? Ша… — Сапоги от Шанель, да? Да.

   — Эмили Чартон · фильм
2. «

   — Чёрт... — О, не переживайте, уверен, у вас в шкафу ещё немало всякой синтетики. — Ладно. Вы считаете — я ужасно одеваюсь? Но я не собираюсь всю жизнь работать в журнале мод, так что я не вижу смысла менять свой облик только потому, что здесь работаю. — Да, это верно. Ведь в конечном счёте многомиллионная индустрия моды на что направлена? На красоту души.

   — Чёрт... — О, не переживайте, уверен, у вас в шкафу ещё немало всякой синтетики. — Ладно. Вы считаете — я ужасно одеваюсь? Но я не собираюсь всю жизнь работать в журнале мод, так что я не вижу смысла менять свой облик только потому, что здесь работаю. — Да, это верно. Ведь в конечном счёте многомиллионная индустрия моды на что направлена? На красоту души.

   — Найджел (Nigel) · фильм
3. «

   Вот для этого и нужны друзья — чтобы вместе пить, вместе делать глупости и заботиться друг о друге.

   Вот для этого и нужны друзья — чтобы вместе пить, вместе делать глупости и заботиться друг о друге.

   — Лорен Вайсбергер · книга
4. «

   Лестница была там же, где я видела ее в воспоминаниях, но в сумерках выглядела по-другому. Я привыкла к унылым и коротким зимним дням, и мне было странно, что уже половина седьмого, а небо только-только начинало темнеть. Этим вечером лестница выглядела по-королевски – нечасто такое увидишь. Она была красивее лестницы на площади Испании в Риме, красивее той, что ведет ко входу в библиотеку Колумбийского университета, красивее даже дух захватывающего подъема к Капитолию. Только взобравшись на десятую ступеньку этого белого великолепия, я поняла, сколько огорчений могут доставить такие вот шедевры. В чьем воспаленном воображении могла родиться мысль заставить женщину в узком платье до пола и в туфлях на шпильках карабкаться на эту Голгофу? Поскольку я не могла как следует возненавидеть архитектора – или даже тех, кто поручил ему эту работу, – я переложила всю тяжесть их ответственности на Миранду, которая в последнее время выступала в роли явной либо неявной виновницы всех моих несчастий.

   Лестница была там же, где я видела ее в воспоминаниях, но в сумерках выглядела по-другому. Я привыкла к унылым и коротким зимним дням, и мне было странно, что уже половина седьмого, а небо только-только начинало темнеть. Этим вечером лестница выглядела по-королевски – нечасто такое увидишь. Она была красивее лестницы на площади Испании в Риме, красивее той, что ведет ко входу в библиотеку Колумбийского университета, красивее даже дух захватывающего подъема к Капитолию. Только взобравшись на десятую ступеньку этого белого великолепия, я поняла, сколько огорчений могут доставить такие вот шедевры. В чьем воспаленном воображении могла родиться мысль заставить женщину в узком платье до пола и в туфлях на шпильках карабкаться на эту Голгофу? Поскольку я не могла как следует возненавидеть архитектора – или даже тех, кто поручил ему эту работу, – я переложила всю тяжесть их ответственности на Миранду, которая в последнее время выступала в роли явной либо неявной виновницы всех моих несчастий.

   — Лорен Вайсбергер · книга
5. «

   — Концерт у девочек прошел великолепно! Они исполняли Рахманинова. Все были в полном восторге! Все, кроме меня, ведь меня, увы, там не было! — Миранда, мне так жаль! — Знаете, почему я Вас взяла? Я всегда беру одинаковых девушек, стройных, стильных, разумеется, боготворящих этот журнал, но часто им не хватало… ну, не знаю, способностей и…ума. А тут Вы, с таким приличным резюме, и громкими словами о серьезном отношении к работе, и, я подумала, почему бы и нет? Я сказала себе: попробуй, доверься толстой умной девушке! И я понадеялась! Господи! Я! Живу надеждой! В итоге, Вы разочаровали меня куда сильнее, чем любая из этих глупых девочек. — Я, правда, сделала, всё, что зависело от меня. — Это все.

   — Концерт у девочек прошел великолепно! Они исполняли Рахманинова. Все были в полном восторге! Все, кроме меня, ведь меня, увы, там не было! — Миранда, мне так жаль! — Знаете, почему я Вас взяла? Я всегда беру одинаковых девушек, стройных, стильных, разумеется, боготворящих этот журнал, но часто им не хватало… ну, не знаю, способностей и…ума. А тут Вы, с таким приличным резюме, и громкими словами о серьезном отношении к работе, и, я подумала, почему бы и нет? Я сказала себе: попробуй, доверься толстой умной девушке! И я понадеялась! Господи! Я! Живу надеждой! В итоге, Вы разочаровали меня куда сильнее, чем любая из этих глупых девочек. — Я, правда, сделала, всё, что зависело от меня. — Это все.

   — Миранда Пристли · фильм
6. «

   Чудесно. Замечательно, бесподобная коллекция, я просто парю от наслаждения ей.

   Чудесно. Замечательно, бесподобная коллекция, я просто парю от наслаждения ей.

   — Дьявол носит «Prada» (The Devil wears Prada) · фильм
7. «

   — Значит, из-за того, что она поджала губы, он целиком изменит коллекцию?! — Ты еще не поняла? Все полностью зависит от ее мнения.

   — Значит, из-за того, что она поджала губы, он целиком изменит коллекцию?! — Ты еще не поняла? Все полностью зависит от ее мнения.

   — Найджел (Nigel) · фильм
8. «

   Через четыре недели я вновь почувствовала себя человеком, ещё через две — поняла, что жизнь дома, с родителями, для меня невыносима. Мама и папа были славные, но имели привычку выспрашивать, куда я иду, всякий раз, как я собиралась уходить, и где я была — когда возвращалась, и это очень быстро мне надоело.

   Через четыре недели я вновь почувствовала себя человеком, ещё через две — поняла, что жизнь дома, с родителями, для меня невыносима. Мама и папа были славные, но имели привычку выспрашивать, куда я иду, всякий раз, как я собиралась уходить, и где я была — когда возвращалась, и это очень быстро мне надоело.

   — Лорен Вайсбергер · книга
9. «

   — Я могу еще что-нибудь сделать? — Свою работу.

   — Я могу еще что-нибудь сделать? — Свою работу.

   — Андреа «Энди» Сакс (Andrea «Andy» Sachs) · фильм
10. «

    Мои друзья, которые устроились на работу сразу после выпуска, уже отработали полные шесть месяцев в качестве начинающих, и все, как один, чувствовали себя несчастными. Не важно, чем они занимались — банковским делом, рекламой или книгоиздательством, — все они были разочарованы. Со слезами в голосе они рассказывали о бесконечно тянущихся днях, о сослуживцах, о подковерных интригах, но больше всего — о скуке. По сравнению с учебой в университете то, что они делали теперь, было бессмысленным и никчемным мартышкиным трудом. Долгими часами они забивали цифры в базу данных или обзванивали людей, которые не желали, чтобы им звонили. Неделями они безучастно сортировали информацию в компьютере и узнавали совершенно не относящиеся к делу детали — и их наниматели считали, что они работают вполне продуктивно. Все мои друзья были убеждены, что за короткое время после окончания университета они изрядно поглупели, и никакой надежды на лучшее у них не было. Я, может, и не особенно интересовалась модой, но уж лучше делать что-то интересное, чем умереть от скуки.

    Мои друзья, которые устроились на работу сразу после выпуска, уже отработали полные шесть месяцев в качестве начинающих, и все, как один, чувствовали себя несчастными. Не важно, чем они занимались — банковским делом, рекламой или книгоиздательством, — все они были разочарованы. Со слезами в голосе они рассказывали о бесконечно тянущихся днях, о сослуживцах, о подковерных интригах, но больше всего — о скуке. По сравнению с учебой в университете то, что они делали теперь, было бессмысленным и никчемным мартышкиным трудом. Долгими часами они забивали цифры в базу данных или обзванивали людей, которые не желали, чтобы им звонили. Неделями они безучастно сортировали информацию в компьютере и узнавали совершенно не относящиеся к делу детали — и их наниматели считали, что они работают вполне продуктивно. Все мои друзья были убеждены, что за короткое время после окончания университета они изрядно поглупели, и никакой надежды на лучшее у них не было. Я, может, и не особенно интересовалась модой, но уж лучше делать что-то интересное, чем умереть от скуки.

    — Лорен Вайсбергер · книга