107 цитат персонажа «Антон Городецкий», которые стоит перечитать

107 цитат персонажа «Антон Городецкий» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — Хочешь стать человеком? Ну так и веди себя по-человечески! — А разве вы ведете себя по-людски? Он меня любил, а вы отдали меня ему, как пищу. А потом еще убили его — ты убил... — У меня не было выбора. Он нарушил Договор. — Вы, Светлые, добрые — которые решили, что вправе хранить мир от Тьмы... Где вы были, когда пили мою кровь? Почему я теперь не могу это сделать, а? — Потому что я не дам тебе это сделать.

   — Хочешь стать человеком? Ну так и веди себя по-человечески! — А разве вы ведете себя по-людски? Он меня любил, а вы отдали меня ему, как пищу. А потом еще убили его — ты убил... — У меня не было выбора. Он нарушил Договор. — Вы, Светлые, добрые — которые решили, что вправе хранить мир от Тьмы... Где вы были, когда пили мою кровь? Почему я теперь не могу это сделать, а? — Потому что я не дам тебе это сделать.

   — Антон Городецкий · фильм
2. «

   Самое страшное в войне — понять врага. Понять — значит простить.

   Самое страшное в войне — понять врага. Понять — значит простить.

   — Сергей Лукьяненко · книга
3. «

   Может, стоило и Иным раскрыться? Ну, в пятнадцатом веке – рано, нас бы жгли на кострах. И в двадцатом могло нехорошо получиться. А в двадцать первом-то чего? Гомосексуализм – можно и почти что нужно. Черный, желтый цвет кожи – прекрасно. Отсутствие конечностей, тяжкие болезни – повод максимально втянуться в общественную жизнь. Любые религии, почти любые убеждения (ну, конечно, если ты в Европе проживаешь).

   Может, стоило и Иным раскрыться? Ну, в пятнадцатом веке – рано, нас бы жгли на кострах. И в двадцатом могло нехорошо получиться. А в двадцать первом-то чего? Гомосексуализм – можно и почти что нужно. Черный, желтый цвет кожи – прекрасно. Отсутствие конечностей, тяжкие болезни – повод максимально втянуться в общественную жизнь. Любые религии, почти любые убеждения (ну, конечно, если ты в Европе проживаешь).

   — Сергей Лукьяненко · книга
4. «

   Патриотизм и консерватизм, как правило, неразделимы.

   Патриотизм и консерватизм, как правило, неразделимы.

   — Сергей Лукьяненко · книга
5. «

   — Ты его всё равно уже не вернёшь. — Я всё исправлю! — Ты ничего не сможешь исправить. — Почему? — Потому что ты ни в чём не виновата. — А кто тогда виноват? — Да какая разница?! Какая разница?!

   — Ты его всё равно уже не вернёшь. — Я всё исправлю! — Ты ничего не сможешь исправить. — Почему? — Потому что ты ни в чём не виновата. — А кто тогда виноват? — Да какая разница?! Какая разница?!

   — Антон Городецкий · фильм
6. «

   Убийство – зло, но пусть люди сами борются со своим злом.

   Убийство – зло, но пусть люди сами борются со своим злом.

   — Сергей Лукьяненко · книга
7. «

   — Еще раз убеждаюсь, что ведьмы смотрят на мир под своеобразным углом, — сказал я. — Не ведьмы, а женщины, не на мир, а на мужчин.

   — Еще раз убеждаюсь, что ведьмы смотрят на мир под своеобразным углом, — сказал я. — Не ведьмы, а женщины, не на мир, а на мужчин.

   — Сергей Лукьяненко · книга
8. «

   — ... Он сам во всем виноват! Я подумал, что это оправдание никогда не исчезнет из обихода. Не только сил Тьмы, а ещё и самых обычных человеческих подонков. Он сам во всем виноват! У него была квартира, машина и дорогой мобильный телефон, а у меня — три рубля, хронический алкоголизм и похмелье каждое утро. Потому я и ждал его в подворотне с кирпичом, гражданин начальник... У нее были длинные ноги, семнадцать лет и красивый парень, а у меня — импотенция, порнографический журнал под подушкой и рожа как у гориллы. Как я мог не накинуться на неё в подъезде, когда она вошла, напевая, с губами, горящими от поцелуев... <...> Они все одинаковы — (...) люди, (...) жаждущие славы, денег, крови, обнаружившие, что самый короткий путь — это всегда путь тёмный. Им всегда кто-то мешает и всегда кто-то в чём-то виновен.

   — ... Он сам во всем виноват! Я подумал, что это оправдание никогда не исчезнет из обихода. Не только сил Тьмы, а ещё и самых обычных человеческих подонков. Он сам во всем виноват! У него была квартира, машина и дорогой мобильный телефон, а у меня — три рубля, хронический алкоголизм и похмелье каждое утро. Потому я и ждал его в подворотне с кирпичом, гражданин начальник... У нее были длинные ноги, семнадцать лет и красивый парень, а у меня — импотенция, порнографический журнал под подушкой и рожа как у гориллы. Как я мог не накинуться на неё в подъезде, когда она вошла, напевая, с губами, горящими от поцелуев... <...> Они все одинаковы — (...) люди, (...) жаждущие славы, денег, крови, обнаружившие, что самый короткий путь — это всегда путь тёмный. Им всегда кто-то мешает и всегда кто-то в чём-то виновен.

   — Сергей Лукьяненко · книга
9. «

   Какая разница, для чего, — каждый найдёт, как употребить обретённое могущество.

   Какая разница, для чего, — каждый найдёт, как употребить обретённое могущество.

   — Сергей Лукьяненко · книга
10. «

    — Скажи, ты кто? — Иной. — Какой такой иной? — Маг. Не волнуйся — Светлый маг. — Ты возмужал, Гарри Поттер...

    — Скажи, ты кто? — Иной. — Какой такой иной? — Маг. Не волнуйся — Светлый маг. — Ты возмужал, Гарри Поттер...

    — Сергей Лукьяненко · книга
11. «

    Хотелось что-то делать. Так сильно, будто я был джинном, выпущенным из бутылки после тысячелетнего заточения. Всё что угодно: возводить дворцы, разрушать города, программировать на Бейсике или вышивать крестиком.

    Хотелось что-то делать. Так сильно, будто я был джинном, выпущенным из бутылки после тысячелетнего заточения. Всё что угодно: возводить дворцы, разрушать города, программировать на Бейсике или вышивать крестиком.

    — Сергей Лукьяненко · книга
12. «

    Управление — это очень удобное слово. Почему-то никто никогда не уточняет, из какого именно управления. Вот и женщина тоже не стала переспрашивать.

    Управление — это очень удобное слово. Почему-то никто никогда не уточняет, из какого именно управления. Вот и женщина тоже не стала переспрашивать.

    — Сергей Лукьяненко · книга
13. «

    Если разделить всю существующую магию на две части, то проще всего делить её на боевую и бытовую. Вопреки расхожим мнениям начинающих, бытовой получится в два, а то и в три раза больше.

    Если разделить всю существующую магию на две части, то проще всего делить её на боевую и бытовую. Вопреки расхожим мнениям начинающих, бытовой получится в два, а то и в три раза больше.

    — Сергей Лукьяненко · книга
14. «

    Я поднял голову к сумрачному небу, открыл рот, ловя холодные снежинки. Остыть бы. Остыть насовсем. Но только не так, как в сумраке. Стать льдом, но не туманом; снегом, но не слякотью; окаменеть, но не растечься...

    Я поднял голову к сумрачному небу, открыл рот, ловя холодные снежинки. Остыть бы. Остыть насовсем. Но только не так, как в сумраке. Стать льдом, но не туманом; снегом, но не слякотью; окаменеть, но не растечься...

    — Сергей Лукьяненко · книга
15. «

    Обычная практика в споре. Вначале признать какую-нибудь общую вину. Потом — мягко упрекнуть собеседника в столь же общей небезгрешности. Пожурить и тут же отмахнуться — забудем.

    Обычная практика в споре. Вначале признать какую-нибудь общую вину. Потом — мягко упрекнуть собеседника в столь же общей небезгрешности. Пожурить и тут же отмахнуться — забудем.

    — Сергей Лукьяненко · книга
16. «

    — Законы природы не разумны, — ответил я. — Сила притяжения не разумна. Электричество не разумно. Дикарь, глядя в телевизор, может допустить, что это мудрое существо, но мы то... — Мудрое существо? Глядя в современный телевизор, можно допустить только, что это истеричный крикливый маньяк с прогрессирующей дебильностью, — насмешливо сказала Анна Тихоновна.

    — Законы природы не разумны, — ответил я. — Сила притяжения не разумна. Электричество не разумно. Дикарь, глядя в телевизор, может допустить, что это мудрое существо, но мы то... — Мудрое существо? Глядя в современный телевизор, можно допустить только, что это истеричный крикливый маньяк с прогрессирующей дебильностью, — насмешливо сказала Анна Тихоновна.

    — Сергей Лукьяненко · книга
17. «

    Надя вздохнула и принялась ковырять омлет. Пробормотала: — Соли мало. — Соль вредна для здоровья. — И подгорел. — Активированный уголь полезен для здоровья.

    Надя вздохнула и принялась ковырять омлет. Пробормотала: — Соли мало. — Соль вредна для здоровья. — И подгорел. — Активированный уголь полезен для здоровья.

    — Сергей Лукьяненко · книга
18. «

    ... Короткие дороги тем и отличаются от длинных, что на них взимают плату за проезд. И на тёмных дорогах очень любят объявлять цену в конце пути.

    ... Короткие дороги тем и отличаются от длинных, что на них взимают плату за проезд. И на тёмных дорогах очень любят объявлять цену в конце пути.

    — Сергей Лукьяненко · книга
19. «

    — Ребята, а можно вопрос? — произнес я. — Ну? — оживился Лас. — Если ты точно знаешь, что победить невозможно, но если не сражаться — кто-то погибнет... Что ты сделаешь? — Если невозможно, то зачем гибнуть мне? — спросил Лас. — Если надо сражаться, то не важно, победишь ли ты, — ответил Алишер.

    — Ребята, а можно вопрос? — произнес я. — Ну? — оживился Лас. — Если ты точно знаешь, что победить невозможно, но если не сражаться — кто-то погибнет... Что ты сделаешь? — Если невозможно, то зачем гибнуть мне? — спросил Лас. — Если надо сражаться, то не важно, победишь ли ты, — ответил Алишер.

    — Сергей Лукьяненко · книга
20. «

    Убивать нарисованную нечисть интересно, пока не встретил её воочию.

    Убивать нарисованную нечисть интересно, пока не встретил её воочию.

    — Сергей Лукьяненко · книга