47 цитат персонажа «Антон Городецкий», которые стоит перечитать

47 цитат персонажа «Антон Городецкий» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — Хочешь стать человеком? Ну так и веди себя по-человечески! — А разве вы ведете себя по-людски? Он меня любил, а вы отдали меня ему, как пищу. А потом еще убили его — ты убил... — У меня не было выбора. Он нарушил Договор. — Вы, Светлые, добрые — которые решили, что вправе хранить мир от Тьмы... Где вы были, когда пили мою кровь? Почему я теперь не могу это сделать, а? — Потому что я не дам тебе это сделать.

   — Хочешь стать человеком? Ну так и веди себя по-человечески! — А разве вы ведете себя по-людски? Он меня любил, а вы отдали меня ему, как пищу. А потом еще убили его — ты убил... — У меня не было выбора. Он нарушил Договор. — Вы, Светлые, добрые — которые решили, что вправе хранить мир от Тьмы... Где вы были, когда пили мою кровь? Почему я теперь не могу это сделать, а? — Потому что я не дам тебе это сделать.

   — Антон Городецкий · фильм
2. «

   — А это кто? — Хозяева... — Толь, ты озверел совсем? — А нечего во время еды телевизор смотреть, зрение портить...

   — А это кто? — Хозяева... — Толь, ты озверел совсем? — А нечего во время еды телевизор смотреть, зрение портить...

   — Антон Городецкий · фильм
3. «

   Убийство – зло, но пусть люди сами борются со своим злом.

   Убийство – зло, но пусть люди сами борются со своим злом.

   — Сергей Лукьяненко · книга
4. «

   Да что же это такое, в конце концов! За что стоит драться, за что вправе я драться, когда стою на рубеже, посредине, между Светом и Тьмой? У меня соседи — вампиры! Они никогда — во всяком случае, Костя, — никогда не убивали. Они приличные люди с точки зрения людей. Если смотреть по их деяниям — они куда честнее шефа или Ольги. Где же грань? Где оправдание? Где прощение? Я не знаю ответа. Я ничего не в силах сказать, даже себе самому. Я уже плыву по инерции, на старых убеждениях и догмах. Как могут они сражаться постоянно, мои товарищи, оперативники Дозора? Какие объяснения дают своим поступкам? Тоже не знаю. Но их решения мне не помогут. Тут каждый сам за себя, как в громких лозунгах Темных. И самое неприятное: я чувствовал, что, если не пойму, не смогу нащупать этот рубеж, я обречен.

   Да что же это такое, в конце концов! За что стоит драться, за что вправе я драться, когда стою на рубеже, посредине, между Светом и Тьмой? У меня соседи — вампиры! Они никогда — во всяком случае, Костя, — никогда не убивали. Они приличные люди с точки зрения людей. Если смотреть по их деяниям — они куда честнее шефа или Ольги. Где же грань? Где оправдание? Где прощение? Я не знаю ответа. Я ничего не в силах сказать, даже себе самому. Я уже плыву по инерции, на старых убеждениях и догмах. Как могут они сражаться постоянно, мои товарищи, оперативники Дозора? Какие объяснения дают своим поступкам? Тоже не знаю. Но их решения мне не помогут. Тут каждый сам за себя, как в громких лозунгах Темных. И самое неприятное: я чувствовал, что, если не пойму, не смогу нащупать этот рубеж, я обречен.

   — Сергей Лукьяненко · книга
5. «

   Однажды ты ещё услышишь, как время шелестит, песком протекая сквозь пальцы.

   Однажды ты ещё услышишь, как время шелестит, песком протекая сквозь пальцы.

   — Сергей Лукьяненко · книга
6. «

   ... Старайся говорить...как бы это сказать...попроще. Будто ты в деревне на завалинке. И язык сразу скатится к украинскому диалекту.

   ... Старайся говорить...как бы это сказать...попроще. Будто ты в деревне на завалинке. И язык сразу скатится к украинскому диалекту.

   — Сергей Лукьяненко · книга
7. «

   Может, стоило и Иным раскрыться? Ну, в пятнадцатом веке – рано, нас бы жгли на кострах. И в двадцатом могло нехорошо получиться. А в двадцать первом-то чего? Гомосексуализм – можно и почти что нужно. Черный, желтый цвет кожи – прекрасно. Отсутствие конечностей, тяжкие болезни – повод максимально втянуться в общественную жизнь. Любые религии, почти любые убеждения (ну, конечно, если ты в Европе проживаешь).

   Может, стоило и Иным раскрыться? Ну, в пятнадцатом веке – рано, нас бы жгли на кострах. И в двадцатом могло нехорошо получиться. А в двадцать первом-то чего? Гомосексуализм – можно и почти что нужно. Черный, желтый цвет кожи – прекрасно. Отсутствие конечностей, тяжкие болезни – повод максимально втянуться в общественную жизнь. Любые религии, почти любые убеждения (ну, конечно, если ты в Европе проживаешь).

   — Сергей Лукьяненко · книга
8. «

   Решил идти до конца, так иди один. И никого не зови с собой.

   Решил идти до конца, так иди один. И никого не зови с собой.

   — Сергей Лукьяненко · книга
9. «

   — Спасибо, — только и прошептал я. — Юленька, спасибо. — Не пей так много, ты же не умеешь, — пробормотала девочка и засопела — ровно, будто переключилась мгновенно от работы на сон. Так умеют только дети и компьютеры.

   — Спасибо, — только и прошептал я. — Юленька, спасибо. — Не пей так много, ты же не умеешь, — пробормотала девочка и засопела — ровно, будто переключилась мгновенно от работы на сон. Так умеют только дети и компьютеры.

   — Сергей Лукьяненко · книга
10. «

    Если дети — цветы жизни, то этот ребенок был цветущим кактусом.

    Если дети — цветы жизни, то этот ребенок был цветущим кактусом.

    — Сергей Лукьяненко · книга
11. «

    Надо нести ответственность. Но иногда на это просто нет сил, совершенно нет.

    Надо нести ответственность. Но иногда на это просто нет сил, совершенно нет.

    — Сергей Лукьяненко · книга
12. «

    — Ты хочешь сказать, что наша работа — во вред? — Нет. — Света устало покачала головой. — Не хочу. Нет у меня такого самомнения. Я одно хочу сказать, может быть, мы и впрямь — Свет. Вот только... Знаешь, в городе появились в продаже фальшивые елочные игрушки. С виду они как настоящие, но радости от них никакой.

    — Ты хочешь сказать, что наша работа — во вред? — Нет. — Света устало покачала головой. — Не хочу. Нет у меня такого самомнения. Я одно хочу сказать, может быть, мы и впрямь — Свет. Вот только... Знаешь, в городе появились в продаже фальшивые елочные игрушки. С виду они как настоящие, но радости от них никакой.

    — Сергей Лукьяненко · книга
13. «

    ... Куда полезнее, если спину тебе прикрывает надёжный и жизнерадостный, а не сильный и умудрённый опытом партнёр. Сильный и мудрый всегда может отвлечься на более важную задачу, чем охрана чьей-то спины.

    ... Куда полезнее, если спину тебе прикрывает надёжный и жизнерадостный, а не сильный и умудрённый опытом партнёр. Сильный и мудрый всегда может отвлечься на более важную задачу, чем охрана чьей-то спины.

    — Сергей Лукьяненко · книга
14. «

    И не думать, никогда не думать, что победить невозможно. Стоит так подумать — и ты уже проиграл.

    И не думать, никогда не думать, что победить невозможно. Стоит так подумать — и ты уже проиграл.

    — Сергей Лукьяненко · книга
15. «

    — Выбирая меньшее зло, ты никогда не должен забывать, что всё-таки выбрал зло, — серьёзно сказала Арина. — Но не выбирая ничего, мы выбираем сразу и большее, и меньшее зло, — ответил я.

    — Выбирая меньшее зло, ты никогда не должен забывать, что всё-таки выбрал зло, — серьёзно сказала Арина. — Но не выбирая ничего, мы выбираем сразу и большее, и меньшее зло, — ответил я.

    — Сергей Лукьяненко · книга
16. «

    ... Война преступна всегда. Всегда, во все времена, в ней будет место не только героизму и самопожертвованию, но ещё и предательству, подлости, ударам в спину. Иначе просто нельзя воевать. Иначе — ты заранее проиграл.

    ... Война преступна всегда. Всегда, во все времена, в ней будет место не только героизму и самопожертвованию, но ещё и предательству, подлости, ударам в спину. Иначе просто нельзя воевать. Иначе — ты заранее проиграл.

    — Сергей Лукьяненко · книга
17. «

    Я желаю тебе только одного. Я желаю тебе научиться прощать.

    Я желаю тебе только одного. Я желаю тебе научиться прощать.

    — Дневной дозор · фильм
18. «

    Злу вовсе не обязательно уничтожать Добро своими руками. Куда как проще позволить Добру самому вцепиться в себя.

    Злу вовсе не обязательно уничтожать Добро своими руками. Куда как проще позволить Добру самому вцепиться в себя.

    — Сергей Лукьяненко · книга
19. «

    Вот зато чего мы, русские, никогда не упустим — так это из-за любой ерунды вроде дешевого телевизора или душевой лейки предаться размышлениям о судьбах Отчизны и мироздания. Это у нас всегда хорошо получается.

    Вот зато чего мы, русские, никогда не упустим — так это из-за любой ерунды вроде дешевого телевизора или душевой лейки предаться размышлениям о судьбах Отчизны и мироздания. Это у нас всегда хорошо получается.

    — Сергей Лукьяненко · книга
20. «

    — Это был сумрак. Ты можешь его видеть. Ты иной. — Иной? Я что, не такой как все? — Теперь нет. — А это хорошо или плохо? — Это иначе.

    — Это был сумрак. Ты можешь его видеть. Ты иной. — Иной? Я что, не такой как все? — Теперь нет. — А это хорошо или плохо? — Это иначе.

    — Антон Городецкий · фильм