49 цитат персонажа «Антон Городецкий» — читаем и делимся

49 цитат персонажа «Антон Городецкий» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Зарывшись в холодильник, я обнаружил там кое-что из закуски. Сыр, колбаса, соленья… Интересно, как соотнесётся сорокалетний коньяк с малосольным огурцом? Наверное, они испытают взаимную неловкость.

   Зарывшись в холодильник, я обнаружил там кое-что из закуски. Сыр, колбаса, соленья… Интересно, как соотнесётся сорокалетний коньяк с малосольным огурцом? Наверное, они испытают взаимную неловкость.

   — Сергей Лукьяненко · книга
2. «

   ...никто никогда ничего не решит за вас. Ни президент, ни начальник, ни добрый волшебник.

   ...никто никогда ничего не решит за вас. Ни президент, ни начальник, ни добрый волшебник.

   — Сергей Лукьяненко · книга
3. «

   Самое страшное в войне — понять врага. Понять — значит простить.

   Самое страшное в войне — понять врага. Понять — значит простить.

   — Сергей Лукьяненко · книга
4. «

   Тяжело быть матерью-одиночкой. Особенно в России.

   Тяжело быть матерью-одиночкой. Особенно в России.

   — Сергей Лукьяненко · книга
5. «

   Правда может быть злой и лживой во многих случаях. Например, если сказать лишь половину правды. Сказать, что не хочешь разговаривать, и не объяснить — почему.

   Правда может быть злой и лживой во многих случаях. Например, если сказать лишь половину правды. Сказать, что не хочешь разговаривать, и не объяснить — почему.

   — Сергей Лукьяненко · книга
6. «

   Вот только самый честный и простодушный полицейский, воспитанный на громких звездно-полосатых идеалах, рано или поздно поймет: на улицах есть не только Тьма и Свет. Есть еще договоренности, уступки, соглашения. Информаторы, ловушки, провокации. Рано или поздно приходится сдавать своих, подбрасывать в чужие карманы пакетики с героином, бить по почкам, аккуратно, чтобы не оставалось следов. И все — ради тех, самых простых, правил. Охранять закон. Преследовать Зло. Защищать невиновных.

   Вот только самый честный и простодушный полицейский, воспитанный на громких звездно-полосатых идеалах, рано или поздно поймет: на улицах есть не только Тьма и Свет. Есть еще договоренности, уступки, соглашения. Информаторы, ловушки, провокации. Рано или поздно приходится сдавать своих, подбрасывать в чужие карманы пакетики с героином, бить по почкам, аккуратно, чтобы не оставалось следов. И все — ради тех, самых простых, правил. Охранять закон. Преследовать Зло. Защищать невиновных.

   — Сергей Лукьяненко · книга
7. «

   Иногда главное — не поступок. Иногда главное — бездействие.

   Иногда главное — не поступок. Иногда главное — бездействие.

   — Сергей Лукьяненко · книга
8. «

   Что я делаю правильно? Этот вопрос — он пострашнее, чем «что я делаю неправильно». Если ты ошибаешься — достаточно резко сменить линию поведения. Вот если попал в цель, сам того не понимая, — кричи караул. Тяжело быть плохим стрелком, случайно угодившим в яблочко, пытающимся вспомнить движение рук и прищур глаз, силу пальца, давящего спуск... и не признавая, что пулю направил в цель порыв безалаберного ветра.

   Что я делаю правильно? Этот вопрос — он пострашнее, чем «что я делаю неправильно». Если ты ошибаешься — достаточно резко сменить линию поведения. Вот если попал в цель, сам того не понимая, — кричи караул. Тяжело быть плохим стрелком, случайно угодившим в яблочко, пытающимся вспомнить движение рук и прищур глаз, силу пальца, давящего спуск... и не признавая, что пулю направил в цель порыв безалаберного ветра.

   — Сергей Лукьяненко · книга
9. «

   Я поднял голову к сумрачному небу, открыл рот, ловя холодные снежинки. Остыть бы. Остыть насовсем. Но только не так, как в сумраке. Стать льдом, но не туманом; снегом, но не слякотью; окаменеть, но не растечься...

   Я поднял голову к сумрачному небу, открыл рот, ловя холодные снежинки. Остыть бы. Остыть насовсем. Но только не так, как в сумраке. Стать льдом, но не туманом; снегом, но не слякотью; окаменеть, но не растечься...

   — Сергей Лукьяненко · книга
10. «

    Никогда не мог понять, почему женщины проводят так много времени у плиты. Что там так долго делать? Кинул в воду мясо или курицу, включил плиту, оно всё само и варится. Через час накидал макарон или картошки, овощей каких-нибудь — вот и готова еда. Ну, посолить ещё надо не забыть, это самое сложное.

    Никогда не мог понять, почему женщины проводят так много времени у плиты. Что там так долго делать? Кинул в воду мясо или курицу, включил плиту, оно всё само и варится. Через час накидал макарон или картошки, овощей каких-нибудь — вот и готова еда. Ну, посолить ещё надо не забыть, это самое сложное.

    — Сергей Лукьяненко · книга
11. «

    Убивать нарисованную нечисть интересно, пока не встретил её воочию.

    Убивать нарисованную нечисть интересно, пока не встретил её воочию.

    — Сергей Лукьяненко · книга
12. «

    Я думаю, что существо, у которого есть чувство юмора, не может быть совсем уж плохим...

    Я думаю, что существо, у которого есть чувство юмора, не может быть совсем уж плохим...

    — Сергей Лукьяненко · книга
13. «

    Как было бы здорово, оставайся всё и всегда таким же простым и ясным, как в двенадцать или двадцать лет. Если бы в мире и впрямь было лишь два цвета: чёрный и белый...

    Как было бы здорово, оставайся всё и всегда таким же простым и ясным, как в двенадцать или двадцать лет. Если бы в мире и впрямь было лишь два цвета: чёрный и белый...

    — Сергей Лукьяненко · книга
14. «

    Если в моей квартире нет унитаза, значит, так и должно быть.

    Если в моей квартире нет унитаза, значит, так и должно быть.

    — Сергей Лукьяненко · книга
15. «

    — Девяносто четыре процента! — радостно сообщил он мне. Я вопросительно поднял бровь — ну, во всяком случае, попытался изобразить именно это. — Меня давно занимал вопрос, сколько людей ковыряют пальцем в носу, когда уверены, что их никто не видит. Так вот, я опросил ровно сто человек — из них девяносто четыре сознались!

    — Девяносто четыре процента! — радостно сообщил он мне. Я вопросительно поднял бровь — ну, во всяком случае, попытался изобразить именно это. — Меня давно занимал вопрос, сколько людей ковыряют пальцем в носу, когда уверены, что их никто не видит. Так вот, я опросил ровно сто человек — из них девяносто четыре сознались!

    — Сергей Лукьяненко · книга
16. «

    Патриотизм и консерватизм, как правило, неразделимы.

    Патриотизм и консерватизм, как правило, неразделимы.

    — Сергей Лукьяненко · книга
17. «

    — Хочешь стать человеком? Ну так и веди себя по-человечески! — А разве вы ведете себя по-людски? Он меня любил, а вы отдали меня ему, как пищу. А потом еще убили его — ты убил... — У меня не было выбора. Он нарушил Договор. — Вы, Светлые, добрые — которые решили, что вправе хранить мир от Тьмы... Где вы были, когда пили мою кровь? Почему я теперь не могу это сделать, а? — Потому что я не дам тебе это сделать.

    — Хочешь стать человеком? Ну так и веди себя по-человечески! — А разве вы ведете себя по-людски? Он меня любил, а вы отдали меня ему, как пищу. А потом еще убили его — ты убил... — У меня не было выбора. Он нарушил Договор. — Вы, Светлые, добрые — которые решили, что вправе хранить мир от Тьмы... Где вы были, когда пили мою кровь? Почему я теперь не могу это сделать, а? — Потому что я не дам тебе это сделать.

    — Антон Городецкий · фильм
18. «

    Если дети — цветы жизни, то этот ребенок был цветущим кактусом.

    Если дети — цветы жизни, то этот ребенок был цветущим кактусом.

    — Сергей Лукьяненко · книга
19. «

    Очень уж доброе и хорошее лицо: усталость есть, а озлобленности нет. Рядом с такой девушкой чувствуешь себя не таким, каков ты на самом деле. Пытаешься быть лучше, а это тяготит. С такими предпочитают дружить, чуть-чуть флиртовать, делиться откровениями. В таких редко влюбляются, но зато все таких любят.

    Очень уж доброе и хорошее лицо: усталость есть, а озлобленности нет. Рядом с такой девушкой чувствуешь себя не таким, каков ты на самом деле. Пытаешься быть лучше, а это тяготит. С такими предпочитают дружить, чуть-чуть флиртовать, делиться откровениями. В таких редко влюбляются, но зато все таких любят.

    — Сергей Лукьяненко · книга
20. «

    Чужое предательство — не оправдание собственного.

    Чужое предательство — не оправдание собственного.

    — Сергей Лукьяненко · книга