58 цитат персонажа «Аня» — от иронии до философии

Собрали 58 цитат персонажа «Аня» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Ностальгия — сильная вещь. Особенно сильно она одолевает нас тогда, когда нам необычайно плохо и одиноко.

   Ностальгия — сильная вещь. Особенно сильно она одолевает нас тогда, когда нам необычайно плохо и одиноко.

   — Юлия Шилова · книга
2. «

   – На что ты согласна, мама? – отложив в сторону медведя, спросил меня сын. – На то, чтобы пожить в этом чудесном доме, милый. Тебе ведь тут нравится? – Не особо. – Да здравствует детская непосредственность! И что же делать? – Но если ты хочешь, мы поживем, – успокоил меня самый заботливый мужчина на свете.

   – На что ты согласна, мама? – отложив в сторону медведя, спросил меня сын. – На то, чтобы пожить в этом чудесном доме, милый. Тебе ведь тут нравится? – Не особо. – Да здравствует детская непосредственность! И что же делать? – Но если ты хочешь, мы поживем, – успокоил меня самый заботливый мужчина на свете.

   — Ева Никольская · книга
3. «

   Поняла она и то, что любовь — это совсем не обязательно понимание, многого в любимом можно не понимать головой, но это обязательно приятие, когда принимаешь всего человека — разного, в разные его минуты, и всякого прощаешь: больного, раздраженного, уставшего от тебя самой — прощаешь и все. Она обнаружила, что можно любить недостатки.

   Поняла она и то, что любовь — это совсем не обязательно понимание, многого в любимом можно не понимать головой, но это обязательно приятие, когда принимаешь всего человека — разного, в разные его минуты, и всякого прощаешь: больного, раздраженного, уставшего от тебя самой — прощаешь и все. Она обнаружила, что можно любить недостатки.

   — Майя Кучерская · книга
4. «

   — Муж ушел? От кого? — Ни от кого, у Ноны все в порядке.

   — Муж ушел? От кого? — Ни от кого, у Ноны все в порядке.

   — Саша · фильм
5. «

   Отчаяние и какая-то непонятная, безадресная злоба поднимались и комкали душу, самое ужасное, что причин этому отчаянию и злобе не было никаких. Почему ей так грустно? Почему так гадко, тошно так? Она не знала, она не могла понять, снова и снова приходя все к тому же. Жизнь ее не имела ни малейшего смысла. Жизнь её на фиг никому не была нужна. Пора было кончать этот затянувшийся праздник.

   Отчаяние и какая-то непонятная, безадресная злоба поднимались и комкали душу, самое ужасное, что причин этому отчаянию и злобе не было никаких. Почему ей так грустно? Почему так гадко, тошно так? Она не знала, она не могла понять, снова и снова приходя все к тому же. Жизнь ее не имела ни малейшего смысла. Жизнь её на фиг никому не была нужна. Пора было кончать этот затянувшийся праздник.

   — Майя Кучерская · книга
6. «

   — Ну я что, виновата? Я тебе телефон давала в пять утра. Мы ж радионщики. а не пиаристы. Вот у меня Иннокентий Бутусов и Иннокентий. святой отец. И оба на четвёрку. — Откуда у тебя вообще телефон священника? — Бред. Как вы вообще собирались выступать? Пять раз по десять минут. — Проповеди. У меня всё с собой. Кадило, молитвенник, Клобук даже есть, парадное облачение... — А ванна зачем? — Какая же это ванна, сынок? Это купель. Я и петь могу. Вот у меня даже балалайка есть. — Бред. Паноптикум. Поп в ванне, играет на балалайке. В купели. Ну рубли, за паноптикум с балалайкой в ванне — это недорого.

   — Ну я что, виновата? Я тебе телефон давала в пять утра. Мы ж радионщики. а не пиаристы. Вот у меня Иннокентий Бутусов и Иннокентий. святой отец. И оба на четвёрку. — Откуда у тебя вообще телефон священника? — Бред. Как вы вообще собирались выступать? Пять раз по десять минут. — Проповеди. У меня всё с собой. Кадило, молитвенник, Клобук даже есть, парадное облачение... — А ванна зачем? — Какая же это ванна, сынок? Это купель. Я и петь могу. Вот у меня даже балалайка есть. — Бред. Паноптикум. Поп в ванне, играет на балалайке. В купели. Ну рубли, за паноптикум с балалайкой в ванне — это недорого.

   — Алексей · фильм
7. «

   Хочется пожить в Монако, посидеть с бокалом шабли за тихим ужином на собственной яхте и закричать во все горло: «Жизнь удалась!»

   Хочется пожить в Монако, посидеть с бокалом шабли за тихим ужином на собственной яхте и закричать во все горло: «Жизнь удалась!»

   — Юлия Шилова · книга
8. «

   — Слава, ты с кем хочешь жить? — С Жанной Фриске. — В общем будешь жить с Максимом. — Не лучший вариант.

   — Слава, ты с кем хочешь жить? — С Жанной Фриске. — В общем будешь жить с Максимом. — Не лучший вариант.

   — Аня · фильм
9. «

   — Я же творческая личность, у меня могут быть какие-то увлечения. Но я же ему не изменяю. — Как это? — Ну, духовно не изменяю.

   — Я же творческая личность, у меня могут быть какие-то увлечения. Но я же ему не изменяю. — Как это? — Ну, духовно не изменяю.

   — Нонна · фильм
10. «

    Я не могла вспомнить ни одного слова, когда проснулась сегодня утром. Боюсь, я никогда не смогу сочинить другую, такую же хорошую. Почему-то, когда что-нибудь придумываешь во второй раз, никогда не получается так хорошо, как было в первый.

    Я не могла вспомнить ни одного слова, когда проснулась сегодня утром. Боюсь, я никогда не смогу сочинить другую, такую же хорошую. Почему-то, когда что-нибудь придумываешь во второй раз, никогда не получается так хорошо, как было в первый.

    — Люси Мод Монтгомери · книга
11. «

    Церковь совершено не уважала неповторимость человеческой личности. Ради эфемерного «спасенья души» все никак не хотела подарить людям свободу оставаться собой — быть веселыми, глупыми, дурачками, добрыми, человечными — такими, какими сотворил их Сам, между прочим, Бог. Нет, каждого нужно было затолкнуть в футляр, в гроб ограничений, а поскольку исполнить их все равно невозможно – превратить в ханжу. Всех заставить наступить на горло собственной песне. <...> К последним страницам все оказалось как раз наоборот. Церковь человека любит. Бесконечно, бережно, кротко. Потому что всякий человек — творение Божие, всякая душа скрывает Божественную красоту. Но однажды человек пал, и с тех пор уже не умел петь точно. Однако существовала и святость, и глубинный оптимизм христианства, по мнению архимандрита, состоял в том, что в церкви Христовой святыми могли стать все. <...> Это и было целью христианской жизни — добраться до заложенной Богом сердцевины, пробиться к Божественному замыслу о тебе, услышать и открыть в себе свою настоящую песню.

    Церковь совершено не уважала неповторимость человеческой личности. Ради эфемерного «спасенья души» все никак не хотела подарить людям свободу оставаться собой — быть веселыми, глупыми, дурачками, добрыми, человечными — такими, какими сотворил их Сам, между прочим, Бог. Нет, каждого нужно было затолкнуть в футляр, в гроб ограничений, а поскольку исполнить их все равно невозможно – превратить в ханжу. Всех заставить наступить на горло собственной песне. <...> К последним страницам все оказалось как раз наоборот. Церковь человека любит. Бесконечно, бережно, кротко. Потому что всякий человек — творение Божие, всякая душа скрывает Божественную красоту. Но однажды человек пал, и с тех пор уже не умел петь точно. Однако существовала и святость, и глубинный оптимизм христианства, по мнению архимандрита, состоял в том, что в церкви Христовой святыми могли стать все. <...> Это и было целью христианской жизни — добраться до заложенной Богом сердцевины, пробиться к Божественному замыслу о тебе, услышать и открыть в себе свою настоящую песню.

    — Майя Кучерская · книга
12. «

    Меньше всего в этот вечер я ожидала снова увидеть Илью. Но он в лучших традициях бумеранга прилетел обратно, едва за окном стемнело.

    Меньше всего в этот вечер я ожидала снова увидеть Илью. Но он в лучших традициях бумеранга прилетел обратно, едва за окном стемнело.

    — Ева Никольская · книга
13. «

    Когда начали ходить со свечками вокруг чаши, в комнате стало светлее; наконец-то рассвело, подумала Аня, но вдруг догадалась, что свет разросся не в комнате, а в ней. <...> И едва не задохнулась она от нахлынувшего восторга, от открывшейся перспективы — бесконечной. Ведь это только начало, едва преступлен порог, и уже так хорошо. А сколько еще ждет впереди, сколько радостей, открытий и тайн жизни во Христе.

    Когда начали ходить со свечками вокруг чаши, в комнате стало светлее; наконец-то рассвело, подумала Аня, но вдруг догадалась, что свет разросся не в комнате, а в ней. <...> И едва не задохнулась она от нахлынувшего восторга, от открывшейся перспективы — бесконечной. Ведь это только начало, едва преступлен порог, и уже так хорошо. А сколько еще ждет впереди, сколько радостей, открытий и тайн жизни во Христе.

    — Майя Кучерская · книга
14. «

    Нет ничего плохого в желании покорить мир, если только для этого не приходится идти по трупам.

    Нет ничего плохого в желании покорить мир, если только для этого не приходится идти по трупам.

    — Ева Никольская · книга
15. «

    — Мы гроб закажем, поминки справим. Тебя найдем и закопаем… — напела Аня, раскачиваясь на кровати как маятник в тесной домовине напольных часов. Да, я уже ни раз слышала эту песенку. Соседская ребятня часто завывала ее под моими окнами, аккомпанируя себе хлопками и притоптыванием. Но от того, как напевала ее новенькая, волосы начинали невольно шевелиться.

    — Мы гроб закажем, поминки справим. Тебя найдем и закопаем… — напела Аня, раскачиваясь на кровати как маятник в тесной домовине напольных часов. Да, я уже ни раз слышала эту песенку. Соседская ребятня часто завывала ее под моими окнами, аккомпанируя себе хлопками и притоптыванием. Но от того, как напевала ее новенькая, волосы начинали невольно шевелиться.

    — Аня
16. «

    — Сомнения порождают неудачи. — Сомнения из трусости порождают неудачи. Сомнения из аналитики предохраняют от них.

    — Сомнения порождают неудачи. — Сомнения из трусости порождают неудачи. Сомнения из аналитики предохраняют от них.

    — Александра Бакши · книга
17. «

    — Ань, тебе Саша наверняка сказал, куда мы едем. — Сказал, но я забыла. А, у меня ж записано. — Ну так посмотри. Ань, ты что дура? — А я сейчас не могу. Знаешь, а если тебя в пять утра растолкали бы? В смысле, по телефону разбудили... — Значит, я думаю, так «по телефону» «растолкали»...

    — Ань, тебе Саша наверняка сказал, куда мы едем. — Сказал, но я забыла. А, у меня ж записано. — Ну так посмотри. Ань, ты что дура? — А я сейчас не могу. Знаешь, а если тебя в пять утра растолкали бы? В смысле, по телефону разбудили... — Значит, я думаю, так «по телефону» «растолкали»...

    — Слава · фильм
18. «

    — Эм, вы там демонов вызывали, чтобы натравить их на беднягу Киллара, что ли? — подавив нервный смешок, вызванный созерцанием этих фотографий, спросила я. — Нет, мы кулинарные рецепты зачитывали.

    — Эм, вы там демонов вызывали, чтобы натравить их на беднягу Киллара, что ли? — подавив нервный смешок, вызванный созерцанием этих фотографий, спросила я. — Нет, мы кулинарные рецепты зачитывали.

    — Ева Никольская · книга
19. «

    Я типичная горожанка, достаточно оставить меня возле трёх сосен и вскоре можно будет забирать высохший труп.

    Я типичная горожанка, достаточно оставить меня возле трёх сосен и вскоре можно будет забирать высохший труп.

    — Артём Каменистый · книга
20. «

    — Ты банально хамишь. — Неправда. Хамлю я совсем не банально.

    — Ты банально хамишь. — Неправда. Хамлю я совсем не банально.

    — Александра Бакши · книга