63 цитаты персонажа «Аня» — читаем и делимся

Собрали 63 цитаты персонажа «Аня» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   — Слава, ты с кем хочешь жить? — С Жанной Фриске. — В общем будешь жить с Максимом. — Не лучший вариант.

   — Слава, ты с кем хочешь жить? — С Жанной Фриске. — В общем будешь жить с Максимом. — Не лучший вариант.

   — Аня · фильм
2. «

   — Муж ушел? От кого? — Ни от кого, у Ноны все в порядке.

   — Муж ушел? От кого? — Ни от кого, у Ноны все в порядке.

   — Саша · фильм
3. «

   — Ты банально хамишь. — Неправда. Хамлю я совсем не банально.

   — Ты банально хамишь. — Неправда. Хамлю я совсем не банально.

   — Александра Бакши · книга
4. «

   Поняла она и то, что любовь — это совсем не обязательно понимание, многого в любимом можно не понимать головой, но это обязательно приятие, когда принимаешь всего человека — разного, в разные его минуты, и всякого прощаешь: больного, раздраженного, уставшего от тебя самой — прощаешь и все. Она обнаружила, что можно любить недостатки.

   Поняла она и то, что любовь — это совсем не обязательно понимание, многого в любимом можно не понимать головой, но это обязательно приятие, когда принимаешь всего человека — разного, в разные его минуты, и всякого прощаешь: больного, раздраженного, уставшего от тебя самой — прощаешь и все. Она обнаружила, что можно любить недостатки.

   — Майя Кучерская · книга
5. «

   — Действуй! — кивнув на пруд, скомандовал Алексей. — А там пиявок нет случайно? Или змей? — Нет. — А лягушек? — Ты и их боишься? — Ну-у-у… — Шагом марш в воду, Вельская! — приказал «кот» и, усмехнувшись, добавил: — Тоже мне — ведьма! Лягушек она со змеями боится, ну-ну.

   — Действуй! — кивнув на пруд, скомандовал Алексей. — А там пиявок нет случайно? Или змей? — Нет. — А лягушек? — Ты и их боишься? — Ну-у-у… — Шагом марш в воду, Вельская! — приказал «кот» и, усмехнувшись, добавил: — Тоже мне — ведьма! Лягушек она со змеями боится, ну-ну.

   — Ева Никольская · книга
6. «

   Аня покачала головой: — Раз уж ты такой великий лесной человек, то мог бы попробовать развести огонь первобытными средствами. — Милая барышня, кроме спичек и зажигалки, я умею пользоваться только огнеметом. Всякие трущиеся палочки и куски кремня не внушают мне доверия. Боюсь, что с их помощью, мне и до старости костер не разжечь. Можно попробовать стукнуть тебя по лбу, говорят, что после этого из глаз вылетают искры, но думаю, ты на этот эксперимент не согласишься.

   Аня покачала головой: — Раз уж ты такой великий лесной человек, то мог бы попробовать развести огонь первобытными средствами. — Милая барышня, кроме спичек и зажигалки, я умею пользоваться только огнеметом. Всякие трущиеся палочки и куски кремня не внушают мне доверия. Боюсь, что с их помощью, мне и до старости костер не разжечь. Можно попробовать стукнуть тебя по лбу, говорят, что после этого из глаз вылетают искры, но думаю, ты на этот эксперимент не согласишься.

   — Артём Каменистый · книга
7. «

   — Эм, вы там демонов вызывали, чтобы натравить их на беднягу Киллара, что ли? — подавив нервный смешок, вызванный созерцанием этих фотографий, спросила я. — Нет, мы кулинарные рецепты зачитывали.

   — Эм, вы там демонов вызывали, чтобы натравить их на беднягу Киллара, что ли? — подавив нервный смешок, вызванный созерцанием этих фотографий, спросила я. — Нет, мы кулинарные рецепты зачитывали.

   — Ева Никольская · книга
8. «

   Дождь бил по животу и лицу, бил по ней, как не по человеку, – пусть, пусть, так даже лучше, так справедливей! Она стала молиться: дождь, прекрасный, сильный, истреби, уничтожь меня побыстрее, о великий и самый мокрый на свете бог, не могу так больше, не могу дальше жить, сгнои, вомни мое тело в землю, убей меня поскорее, это все, о чем я прошу!

   Дождь бил по животу и лицу, бил по ней, как не по человеку, – пусть, пусть, так даже лучше, так справедливей! Она стала молиться: дождь, прекрасный, сильный, истреби, уничтожь меня побыстрее, о великий и самый мокрый на свете бог, не могу так больше, не могу дальше жить, сгнои, вомни мое тело в землю, убей меня поскорее, это все, о чем я прошу!

   — Майя Кучерская · книга
9. «

   – Да вы, оказывается, революционеры! – презрительно усмехнулась девушка. – Какое благородство: грабите, убиваете, насилуете и похищаете. Воистину благородные натуры. – Да, – серьезно ответил Рог. – Это самое лучшее определение. И не смейся: все революционеры по своей сути всегда были бандитами.

   – Да вы, оказывается, революционеры! – презрительно усмехнулась девушка. – Какое благородство: грабите, убиваете, насилуете и похищаете. Воистину благородные натуры. – Да, – серьезно ответил Рог. – Это самое лучшее определение. И не смейся: все революционеры по своей сути всегда были бандитами.

   — Артём Каменистый · книга
10. «

    Церковь совершено не уважала неповторимость человеческой личности. Ради эфемерного «спасенья души» все никак не хотела подарить людям свободу оставаться собой — быть веселыми, глупыми, дурачками, добрыми, человечными — такими, какими сотворил их Сам, между прочим, Бог. Нет, каждого нужно было затолкнуть в футляр, в гроб ограничений, а поскольку исполнить их все равно невозможно – превратить в ханжу. Всех заставить наступить на горло собственной песне. <...> К последним страницам все оказалось как раз наоборот. Церковь человека любит. Бесконечно, бережно, кротко. Потому что всякий человек — творение Божие, всякая душа скрывает Божественную красоту. Но однажды человек пал, и с тех пор уже не умел петь точно. Однако существовала и святость, и глубинный оптимизм христианства, по мнению архимандрита, состоял в том, что в церкви Христовой святыми могли стать все. <...> Это и было целью христианской жизни — добраться до заложенной Богом сердцевины, пробиться к Божественному замыслу о тебе, услышать и открыть в себе свою настоящую песню.

    Церковь совершено не уважала неповторимость человеческой личности. Ради эфемерного «спасенья души» все никак не хотела подарить людям свободу оставаться собой — быть веселыми, глупыми, дурачками, добрыми, человечными — такими, какими сотворил их Сам, между прочим, Бог. Нет, каждого нужно было затолкнуть в футляр, в гроб ограничений, а поскольку исполнить их все равно невозможно – превратить в ханжу. Всех заставить наступить на горло собственной песне. <...> К последним страницам все оказалось как раз наоборот. Церковь человека любит. Бесконечно, бережно, кротко. Потому что всякий человек — творение Божие, всякая душа скрывает Божественную красоту. Но однажды человек пал, и с тех пор уже не умел петь точно. Однако существовала и святость, и глубинный оптимизм христианства, по мнению архимандрита, состоял в том, что в церкви Христовой святыми могли стать все. <...> Это и было целью христианской жизни — добраться до заложенной Богом сердцевины, пробиться к Божественному замыслу о тебе, услышать и открыть в себе свою настоящую песню.

    — Майя Кучерская · книга
11. «

    ... Я промолчала. Я умею глотать обиды и делать вид, что всё хорошо.

    ... Я промолчала. Я умею глотать обиды и делать вид, что всё хорошо.

    — Юлия Шилова · книга
12. «

    «Я с вами во все дни до скончания века». Так Христос сказал своим ученикам. Это значит, больше никогда она уже не будет так кошмарно брошена в черную воронку, значит, можно уже ни о чем не волноваться! Потому что Он — с ней. До скончания века.

    «Я с вами во все дни до скончания века». Так Христос сказал своим ученикам. Это значит, больше никогда она уже не будет так кошмарно брошена в черную воронку, значит, можно уже ни о чем не волноваться! Потому что Он — с ней. До скончания века.

    — Майя Кучерская · книга
13. «

    ... Куршавель — это очаг разврата.

    ... Куршавель — это очаг разврата.

    — Юлия Шилова · книга
14. «

    Мы в ответе за тех, кому подрочили!

    Мы в ответе за тех, кому подрочили!

    — Святослав Элис · книга
15. «

    Если мужчина дал слово, значит он должен его держать.

    Если мужчина дал слово, значит он должен его держать.
16. «

    Когда начали ходить со свечками вокруг чаши, в комнате стало светлее; наконец-то рассвело, подумала Аня, но вдруг догадалась, что свет разросся не в комнате, а в ней. <...> И едва не задохнулась она от нахлынувшего восторга, от открывшейся перспективы — бесконечной. Ведь это только начало, едва преступлен порог, и уже так хорошо. А сколько еще ждет впереди, сколько радостей, открытий и тайн жизни во Христе.

    Когда начали ходить со свечками вокруг чаши, в комнате стало светлее; наконец-то рассвело, подумала Аня, но вдруг догадалась, что свет разросся не в комнате, а в ней. <...> И едва не задохнулась она от нахлынувшего восторга, от открывшейся перспективы — бесконечной. Ведь это только начало, едва преступлен порог, и уже так хорошо. А сколько еще ждет впереди, сколько радостей, открытий и тайн жизни во Христе.

    — Майя Кучерская · книга
17. «

    — Прям, любовь-морковь какая-то! — А, вот с морковью, я так понимаю у нас и проблемы…

    — Прям, любовь-морковь какая-то! — А, вот с морковью, я так понимаю у нас и проблемы…

    — Маргарита (Марго) Реброва · сериал
18. «

    — Я же творческая личность, у меня могут быть какие-то увлечения. Но я же ему не изменяю. — Как это? — Ну, духовно не изменяю.

    — Я же творческая личность, у меня могут быть какие-то увлечения. Но я же ему не изменяю. — Как это? — Ну, духовно не изменяю.

    — Нонна · фильм
19. «

    Меньше всего в этот вечер я ожидала снова увидеть Илью. Но он в лучших традициях бумеранга прилетел обратно, едва за окном стемнело.

    Меньше всего в этот вечер я ожидала снова увидеть Илью. Но он в лучших традициях бумеранга прилетел обратно, едва за окном стемнело.

    — Ева Никольская · книга
20. «

    — Ну я что, виновата? Я тебе телефон давала в пять утра. Мы ж радионщики. а не пиаристы. Вот у меня Иннокентий Бутусов и Иннокентий. святой отец. И оба на четвёрку. — Откуда у тебя вообще телефон священника? — Бред. Как вы вообще собирались выступать? Пять раз по десять минут. — Проповеди. У меня всё с собой. Кадило, молитвенник, Клобук даже есть, парадное облачение... — А ванна зачем? — Какая же это ванна, сынок? Это купель. Я и петь могу. Вот у меня даже балалайка есть. — Бред. Паноптикум. Поп в ванне, играет на балалайке. В купели. Ну рубли, за паноптикум с балалайкой в ванне — это недорого.

    — Ну я что, виновата? Я тебе телефон давала в пять утра. Мы ж радионщики. а не пиаристы. Вот у меня Иннокентий Бутусов и Иннокентий. святой отец. И оба на четвёрку. — Откуда у тебя вообще телефон священника? — Бред. Как вы вообще собирались выступать? Пять раз по десять минут. — Проповеди. У меня всё с собой. Кадило, молитвенник, Клобук даже есть, парадное облачение... — А ванна зачем? — Какая же это ванна, сынок? Это купель. Я и петь могу. Вот у меня даже балалайка есть. — Бред. Паноптикум. Поп в ванне, играет на балалайке. В купели. Ну рубли, за паноптикум с балалайкой в ванне — это недорого.

    — Алексей · фильм