48 цитат персонажа «Анжелика» — большая подборка

48 цитат персонажа «Анжелика» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Обычно днём небо скорее черное, чем голубое. Там мало кислорода, чтобы отражать свет. Но ночью... Столько звёзд я нигде не видела. Они такие недосягаемые и такие яркие. Как будто дырочки в небесном полу.

   Обычно днём небо скорее черное, чем голубое. Там мало кислорода, чтобы отражать свет. Но ночью... Столько звёзд я нигде не видела. Они такие недосягаемые и такие яркие. Как будто дырочки в небесном полу.

   — Пока не сыграл в ящик (The Bucket List) · фильм
2. «

   Я все время обманывала себя, надеясь, что произойдет что-то хорошее. Я Золушка. Отправляюсь на бал. Хрустальные башмачки. Дура.

   Я все время обманывала себя, надеясь, что произойдет что-то хорошее. Я Золушка. Отправляюсь на бал. Хрустальные башмачки. Дура.

   — Изабелла Сантакроче · книга
3. «

   Высшее доказательство любви — это подчинение воле того, кого любишь.

   Высшее доказательство любви — это подчинение воле того, кого любишь.

   — Жан-Батист Мольер · книга
4. «

   Кирилл — удивительный человек: он смотрит на мир сквозь розовые очки. Найти хорошее в плохом для него так же просто как съесть пончик с глазурью. Если честно, то меня порой напрягает его жизнерадостность. Нет, не напрягает. БЕСИТ. Он всегда такой милый, со всеми находит общий язык, настроения у него плохого не бывает... Прямо кот Леопольд! Ну не может же быть такого, чтобы всё всегда устраивало! Я ни разу не видела как Кирилл злится. У него всегда во всём сплошной позитив. Мне кажется, если бы маньяк отрезал ему руки, он бы сказал «О-о-о, отлично! Теперь не придётся стричь ногти, эге-ге-гей!»

   Кирилл — удивительный человек: он смотрит на мир сквозь розовые очки. Найти хорошее в плохом для него так же просто как съесть пончик с глазурью. Если честно, то меня порой напрягает его жизнерадостность. Нет, не напрягает. БЕСИТ. Он всегда такой милый, со всеми находит общий язык, настроения у него плохого не бывает... Прямо кот Леопольд! Ну не может же быть такого, чтобы всё всегда устраивало! Я ни разу не видела как Кирилл злится. У него всегда во всём сплошной позитив. Мне кажется, если бы маньяк отрезал ему руки, он бы сказал «О-о-о, отлично! Теперь не придётся стричь ногти, эге-ге-гей!»
5. «

   Анжелика говорила себе, что все разрушено, жизнь приобрела горький привкус пепла сгоревших надежд и, что самое страшное, она никак не могла понять, отчего так все получилось.

   Анжелика говорила себе, что все разрушено, жизнь приобрела горький привкус пепла сгоревших надежд и, что самое страшное, она никак не могла понять, отчего так все получилось.

   — Анн и Серж Голон · книга
6. «

   – Слушай, подарок сейчас дарить будем или все же попозже? – Что дарить-то будем? – Как что? – в свою очередь, не понял Бонифаций. – То, что ты и сказала. – Он любовно похлопал копытом по мешку. – Боня, – я схватилась руками за голову, – ты что натворил?! Когда я говорила про «долбануть Ийрилихара копытом по голове, засунуть в мешок и подарить Николетте», я образно выразилась! Бонифаций и ухом не повел. – Ну надо было конкретизировать, что ты образно выражаешься, – невозмутимо парировал он. – Теперь уже дарить будем.

   – Слушай, подарок сейчас дарить будем или все же попозже? – Что дарить-то будем? – Как что? – в свою очередь, не понял Бонифаций. – То, что ты и сказала. – Он любовно похлопал копытом по мешку. – Боня, – я схватилась руками за голову, – ты что натворил?! Когда я говорила про «долбануть Ийрилихара копытом по голове, засунуть в мешок и подарить Николетте», я образно выразилась! Бонифаций и ухом не повел. – Ну надо было конкретизировать, что ты образно выражаешься, – невозмутимо парировал он. – Теперь уже дарить будем.

   — Мария Боталова · книга
7. «

   За очередным поворотом полутемного коридора белого мага конкретно огрело по затылку чье-то копыто. Бессознательный Алистер рухнул как подкошенный. – Не, еще один в этот мешок не влезет, – раздался следом задумчивый голос Даридадуса. – Да на кой он нам сдался? – отмахнулся Боня. – Пусть так тут и валяется. Если что, скажем, что он просто шел-шел и ему вдруг голову напекло. – Чем напекло? Копытом? – Я чуть не взвыла. – Бонь, ты чего это, совсем? Ладно Ийрилихар, там хоть повод был… – Так и тут есть, – веско перебил Бонифаций. – Понимаешь, мы забыли, где вампир живет, надо было у тебя спросить. А как спрашивать, если рядом этот крутится. Из темноты коридора спешно показалась Николетта. Увидела пришибленного Алистера и перепуганно ойкнула. – Ас ним-то что? – Затылкокопытная эпидемия, – мрачно пояснила я.

   За очередным поворотом полутемного коридора белого мага конкретно огрело по затылку чье-то копыто. Бессознательный Алистер рухнул как подкошенный. – Не, еще один в этот мешок не влезет, – раздался следом задумчивый голос Даридадуса. – Да на кой он нам сдался? – отмахнулся Боня. – Пусть так тут и валяется. Если что, скажем, что он просто шел-шел и ему вдруг голову напекло. – Чем напекло? Копытом? – Я чуть не взвыла. – Бонь, ты чего это, совсем? Ладно Ийрилихар, там хоть повод был… – Так и тут есть, – веско перебил Бонифаций. – Понимаешь, мы забыли, где вампир живет, надо было у тебя спросить. А как спрашивать, если рядом этот крутится. Из темноты коридора спешно показалась Николетта. Увидела пришибленного Алистера и перепуганно ойкнула. – Ас ним-то что? – Затылкокопытная эпидемия, – мрачно пояснила я.

   — Мария Боталова · книга
8. «

   Если хочешь достигнуть какой-нибудь цели, надо чем-то жертвовать.

   Если хочешь достигнуть какой-нибудь цели, надо чем-то жертвовать.

   — Анн и Серж Голон · книга
9. «

   Восторг превратил меня в эгоистку.

   Восторг превратил меня в эгоистку.

   — Изабелла Сантакроче · книга
10. «

    И это самое страшное: любить кого-то очень сильно и знать, что он тебя так никогда не полюбит.

    И это самое страшное: любить кого-то очень сильно и знать, что он тебя так никогда не полюбит.
11. «

    Я умею так же хорошо молчать, когда со мной справедливы, как и отвечать, когда меня оскорбляют.

    Я умею так же хорошо молчать, когда со мной справедливы, как и отвечать, когда меня оскорбляют.

    — Анн и Серж Голон · книга
12. «

    — Как вы объясните свое дерзкое поведение? — глухо спросил король. — Я не узнаю одну из самых обходительных женщин Лувра. — А я не узнаю самого любезного монарха во всем мире. — Мне нравится смотреть на вас, когда вы в гневе. Ваши глазки сверкают, а носик морщится. Пожалуй, я и в самом деле был грубоват. — Вы были... невыносимы! Как петух на навозной куче! — Мадам, вы разговариваете с королем! — Нет, я разговариваю с мужчиной, который шутя играет женскими сердцами. — Каких женщин вы имеете в виду? — Мадемуазель де Лавальер... мадам де Монтеспан... я сама... и вообще все женщины! — Это слишком тонкая игра для мужчины? У мадемуазель де Лавальер сердце чересчур большое, у мадам де Монтеспан его вовсе нет. А что касается вас... я совсем не уверен, что играю вашим сердцем.

    — Как вы объясните свое дерзкое поведение? — глухо спросил король. — Я не узнаю одну из самых обходительных женщин Лувра. — А я не узнаю самого любезного монарха во всем мире. — Мне нравится смотреть на вас, когда вы в гневе. Ваши глазки сверкают, а носик морщится. Пожалуй, я и в самом деле был грубоват. — Вы были... невыносимы! Как петух на навозной куче! — Мадам, вы разговариваете с королем! — Нет, я разговариваю с мужчиной, который шутя играет женскими сердцами. — Каких женщин вы имеете в виду? — Мадемуазель де Лавальер... мадам де Монтеспан... я сама... и вообще все женщины! — Это слишком тонкая игра для мужчины? У мадемуазель де Лавальер сердце чересчур большое, у мадам де Монтеспан его вовсе нет. А что касается вас... я совсем не уверен, что играю вашим сердцем.

    — Анн и Серж Голон · книга
13. «

    Это чувство, — прошептала она, — приобщает простого смертного к величию вселенной, дарит ему радости затаенных грез, наполняет жизненной силой, делает вас поистине всемогущим...

    Это чувство, — прошептала она, — приобщает простого смертного к величию вселенной, дарит ему радости затаенных грез, наполняет жизненной силой, делает вас поистине всемогущим...

    — Анн и Серж Голон · книга
14. «

    Детский вопрос... Знаешь, что такое детский вопрос? Тот, на который ни один мудрец не ответит.

    Детский вопрос... Знаешь, что такое детский вопрос? Тот, на который ни один мудрец не ответит.

    — Наталья Колесова · книга
15. «

    Это — искусство одеваться, Филипп. Женские доспехи. Именно они придают особое очарование придворным праздникам.

    Это — искусство одеваться, Филипп. Женские доспехи. Именно они придают особое очарование придворным праздникам.

    — Анн и Серж Голон · книга
16. «

    Я хочу стать счастливой... Интересно, как пахнет мир за стенами Абигейла?... Действительно ли... Там есть люди, которые смогут принять нас? Если это так... То тогда моё желание исполнится. Но... Меня уже не примут другие Рууга... Уже никогда...

    Я хочу стать счастливой... Интересно, как пахнет мир за стенами Абигейла?... Действительно ли... Там есть люди, которые смогут принять нас? Если это так... То тогда моё желание исполнится. Но... Меня уже не примут другие Рууга... Уже никогда...
17. «

    — Как вы добры. Вы восстанавливаете мою веру в людей. Я уже не знала, куда обратиться за помощью. Принцесса рассказала Анжелике о той борьбе, которую она выдерживала в течение ряда лет, чтобы выбраться из того болота грязи и разврата, куда ее затягивали. Она бы никогда не вышла за монсеньора, если бы все было так плохо с самого начала. — Он ревнует меня к моему уму, и страх, что никто не любит меня или просто или просто не думает обо мне хорошо, будет преследовать меня всю жизнь. Она расчитывала стать королевой Франции, но об этом сейчас не говорила. Это была ее главная претензия к монсеньору — он был лишь братом короля. А слова ее о самом короле вызывали горечь. — Если бы он не боялся так моего брата Карла, он бы никогда не дал согласия на этот брак. Мои слезы, стыд, печаль — все это ничего не значило для него. Его совсем не беспокоит деградация собственного братца. "..." — Я не сомневаюсь в своей победе, и все же порой мне становится страшно. Меня со всех сторон окружают ненавистью. Монсеньор несколько раз пытался отравить меня. "..." — И помните, при дворе неоткуда ждать помощи, надо уметь самой защищать себя или... или умереть. Обратно они шли молча. На губах принцессы застыла улыбка. Ничто не могло отвлечь ее от чувства страха за свою жизнь, и это чувство постояннопреследовало ее. — Если бы вы только знали, — неожиданно сказала она, — как бы я хотела остаться в Англии и никогда, слышите, никогда не возвращаться сюда!

    — Как вы добры. Вы восстанавливаете мою веру в людей. Я уже не знала, куда обратиться за помощью. Принцесса рассказала Анжелике о той борьбе, которую она выдерживала в течение ряда лет, чтобы выбраться из того болота грязи и разврата, куда ее затягивали. Она бы никогда не вышла за монсеньора, если бы все было так плохо с самого начала. — Он ревнует меня к моему уму, и страх, что никто не любит меня или просто или просто не думает обо мне хорошо, будет преследовать меня всю жизнь. Она расчитывала стать королевой Франции, но об этом сейчас не говорила. Это была ее главная претензия к монсеньору — он был лишь братом короля. А слова ее о самом короле вызывали горечь. — Если бы он не боялся так моего брата Карла, он бы никогда не дал согласия на этот брак. Мои слезы, стыд, печаль — все это ничего не значило для него. Его совсем не беспокоит деградация собственного братца. "..." — Я не сомневаюсь в своей победе, и все же порой мне становится страшно. Меня со всех сторон окружают ненавистью. Монсеньор несколько раз пытался отравить меня. "..." — И помните, при дворе неоткуда ждать помощи, надо уметь самой защищать себя или... или умереть. Обратно они шли молча. На губах принцессы застыла улыбка. Ничто не могло отвлечь ее от чувства страха за свою жизнь, и это чувство постояннопреследовало ее. — Если бы вы только знали, — неожиданно сказала она, — как бы я хотела остаться в Англии и никогда, слышите, никогда не возвращаться сюда!

    — Анн и Серж Голон · книга
18. «

    — Психолога трудно обмануть, — храбро заявила Лика. — Я по результатам пойму, какие ответы выбиваются из общей картины. — Уверяю тебя, выбьются все!

    — Психолога трудно обмануть, — храбро заявила Лика. — Я по результатам пойму, какие ответы выбиваются из общей картины. — Уверяю тебя, выбьются все!

    — Ольга Громыко · книга
19. «

    — Вы ошибаетесь. Во мне нет доброты. Просто я не могу видеть, как породистые животные мучаются в родах. Только и всего. Я был обязан вам помочь. Но мое мнение о человеческом роде в целом, и о женщинах в частности, нисколько не переменилось. Впрочем, я часто спрашиваю себя: как существа, столь близкие к животным, еще позволяют себе выказывать какую-то гордость. В то утро вы не были гордячкой. И как обычная непокорная сука, которая щенится на псарне, находили успокоение в ласковой руке хозяина. — Допустим. Но у вас убогая философия. Так уж сложилось, что вы лучше понимаете животных, чем людей, и потому судите о людях по своим меркам. Для вас женщина — это непонятная помесь собаки, волчицы и коровы. — Добавьте к этому хитрость змеи.

    — Вы ошибаетесь. Во мне нет доброты. Просто я не могу видеть, как породистые животные мучаются в родах. Только и всего. Я был обязан вам помочь. Но мое мнение о человеческом роде в целом, и о женщинах в частности, нисколько не переменилось. Впрочем, я часто спрашиваю себя: как существа, столь близкие к животным, еще позволяют себе выказывать какую-то гордость. В то утро вы не были гордячкой. И как обычная непокорная сука, которая щенится на псарне, находили успокоение в ласковой руке хозяина. — Допустим. Но у вас убогая философия. Так уж сложилось, что вы лучше понимаете животных, чем людей, и потому судите о людях по своим меркам. Для вас женщина — это непонятная помесь собаки, волчицы и коровы. — Добавьте к этому хитрость змеи.

    — Анн и Серж Голон · книга
20. «

    Самый опасный шпион — тот, которого не подозреваешь.

    Самый опасный шпион — тот, которого не подозреваешь.

    — Анн и Серж Голон · книга