45 цитат персонажа «Арин» с глубоким смыслом

Собрали 45 цитат персонажа «Арин» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   — Плут ненавидит Кестрел, — сказала Сарсин. — Разумеется, ненавидит. Она — дочь генерала. — Нет, дело не только в этом. Это ненависть тот, кто не может добиться желаемого.

   — Плут ненавидит Кестрел, — сказала Сарсин. — Разумеется, ненавидит. Она — дочь генерала. — Нет, дело не только в этом. Это ненависть тот, кто не может добиться желаемого.

   — Мари Руткоски · книга
2. «

   — От тебя пахнет мужчиной. — Он немного отодвинулся. — Где ты взяла этукуртку? В ее голосе не отразился охвативший ее трепет: — Выиграла. — Кто стал твоей жертвой на этот раз? — Какой-то моряк. В карты. Мне было холодно. — Не стыдно, Кестрел? — Нет, совершенно. — Она заставила свой голос звучать тверже. — Честноговоря, он отдал мне ее. — Какой интересный у тебя был вечер. Сбежала из дворца. Украла куртку уморяка. Почему мне кажется, что это еще не все?

   — От тебя пахнет мужчиной. — Он немного отодвинулся. — Где ты взяла этукуртку? В ее голосе не отразился охвативший ее трепет: — Выиграла. — Кто стал твоей жертвой на этот раз? — Какой-то моряк. В карты. Мне было холодно. — Не стыдно, Кестрел? — Нет, совершенно. — Она заставила свой голос звучать тверже. — Честноговоря, он отдал мне ее. — Какой интересный у тебя был вечер. Сбежала из дворца. Украла куртку уморяка. Почему мне кажется, что это еще не все?

   — Мари Руткоски · книга
3. «

   — Хватит, — сказал он. — Хватит притворяться, что горюешь по ком-то, кто был не твоей крови. Его рука, будто стальные тиски, сжала ее запястье. Кестрел вырвалась. От жестокости его слов ее глаза снова наполнились слезами. — Я любила ее, — прошептала Кестрел. — Ты любила ее, потому что она исполняла любую твою волю. — Это неправда. — Она тебя не любила. Она никогда не смогла бы полюбить тебя. Где ее настоящая семья, Кестрел? Она не знала. Всегда боялась спросить. — Где ее дочь? Внуки? Если она и любила тебя, то только потому, что у нее не было выбора, у нее больше никого не осталось. — Уходи, — приказала Кестрел, но Арина в комнате уже не было.

   — Хватит, — сказал он. — Хватит притворяться, что горюешь по ком-то, кто был не твоей крови. Его рука, будто стальные тиски, сжала ее запястье. Кестрел вырвалась. От жестокости его слов ее глаза снова наполнились слезами. — Я любила ее, — прошептала Кестрел. — Ты любила ее, потому что она исполняла любую твою волю. — Это неправда. — Она тебя не любила. Она никогда не смогла бы полюбить тебя. Где ее настоящая семья, Кестрел? Она не знала. Всегда боялась спросить. — Где ее дочь? Внуки? Если она и любила тебя, то только потому, что у нее не было выбора, у нее больше никого не осталось. — Уходи, — приказала Кестрел, но Арина в комнате уже не было.

   — Мари Руткоски · книга
4. «

   — Давай будем играть на что-нибудь другое. Кестрел не убрала руку с крышки коробочки. Она снова задалась вопросом, что он мог предложить ей, что мог поставить, и ничего не смогла придумать. Арин сказал: — Если я выиграю, то задам вопрос, и ты ответишь на него. Она ощутила нервную дрожь. — Я могу солгать. Люди лгут. — Я готов рискнуть этим.

   — Давай будем играть на что-нибудь другое. Кестрел не убрала руку с крышки коробочки. Она снова задалась вопросом, что он мог предложить ей, что мог поставить, и ничего не смогла придумать. Арин сказал: — Если я выиграю, то задам вопрос, и ты ответишь на него. Она ощутила нервную дрожь. — Я могу солгать. Люди лгут. — Я готов рискнуть этим.

   — Мари Руткоски · книга
5. «

   Тенсен разжал пальцы. — Перемирие было ложью. Каждая минута, которую мы провели здесь, — частьимператорского спектакля: он отвлекал наше внимание, чтобы заставить нас поверить, будто мы действительно независимы — настолько, что даже былиприглашены ко двору. Император хочет заполучить Геран обратно. Освобожденным от геранцев.

   Тенсен разжал пальцы. — Перемирие было ложью. Каждая минута, которую мы провели здесь, — частьимператорского спектакля: он отвлекал наше внимание, чтобы заставить нас поверить, будто мы действительно независимы — настолько, что даже былиприглашены ко двору. Император хочет заполучить Геран обратно. Освобожденным от геранцев.

   — Мари Руткоски · книга
6. «

   Арин положил сверток на диван, где сидела Кестрел. — Новое платье означает, что на горизонте назревает важное событие.

   Арин положил сверток на диван, где сидела Кестрел. — Новое платье означает, что на горизонте назревает важное событие.

   — Мари Руткоски · книга
7. «

   — Ты считаешь, что видишь истину, — сказал Арин Кестрел по-герански, — потому что люди позволяют тебе верить в это. Если ты обвинишь геранца во лжи, думаешь, он посмеет возразить тебе?

   — Ты считаешь, что видишь истину, — сказал Арин Кестрел по-герански, — потому что люди позволяют тебе верить в это. Если ты обвинишь геранца во лжи, думаешь, он посмеет возразить тебе?

   — Мари Руткоски · книга
8. «

   — Не многовато ли вина для этого времени суток? — Я надеюсь напоить тебя им и заставить рассказать о том, о чем ты не будешь сожалеть. Кестрел сделала глоток, наблюдая, как Ронан наполняет второй бокал, и произнесла: — А за себя ты не боишься? Он выпил. — С чего бы это? — Может быть, ты сам проговоришься о том, о чем не хотел бы. Насколько я знаю, ты был с визитом у леди Фарис. — Ревность, Кестрел? — Нет. — Жаль, — вздохнул он. — Печальная же правда в том, что Фарис — лучший источник сплетен. — Которыми ты поделишься.

   — Не многовато ли вина для этого времени суток? — Я надеюсь напоить тебя им и заставить рассказать о том, о чем ты не будешь сожалеть. Кестрел сделала глоток, наблюдая, как Ронан наполняет второй бокал, и произнесла: — А за себя ты не боишься? Он выпил. — С чего бы это? — Может быть, ты сам проговоришься о том, о чем не хотел бы. Насколько я знаю, ты был с визитом у леди Фарис. — Ревность, Кестрел? — Нет. — Жаль, — вздохнул он. — Печальная же правда в том, что Фарис — лучший источник сплетен. — Которыми ты поделишься.

   — Мари Руткоски · книга
9. «

   У тебя есть выбор. Закон гласит, что через три года ты должна выйти замуж, но не предопределяет за кого. В любом случае время есть. — Он в шутку толкнул ее плечом, как ребенок, начинающий драку ради забавы. — Время есть, и его достаточно, чтобы я успел убедить тебя сделать правильный выбор.

   У тебя есть выбор. Закон гласит, что через три года ты должна выйти замуж, но не предопределяет за кого. В любом случае время есть. — Он в шутку толкнул ее плечом, как ребенок, начинающий драку ради забавы. — Время есть, и его достаточно, чтобы я успел убедить тебя сделать правильный выбор.

   — Мари Руткоски · книга
10. «

    Затем руки Арина замерли. — Ты пережила чуму. — Ах. — Кестрел не заметила, что свободные рукава с разрезами приподнялись, обнажая кожу внутренней стороны ее предплечий. Она прикоснулась к короткому шраму над левым локтем. — Да. Многие валорианцы заразились чумой во время колонизации Герана. — Но лишь немногие получили помощь от геранцев.

    Затем руки Арина замерли. — Ты пережила чуму. — Ах. — Кестрел не заметила, что свободные рукава с разрезами приподнялись, обнажая кожу внутренней стороны ее предплечий. Она прикоснулась к короткому шраму над левым локтем. — Да. Многие валорианцы заразились чумой во время колонизации Герана. — Но лишь немногие получили помощь от геранцев.

    — Мари Руткоски · книга
11. «

    — Ран нет. Почему нет ран? — Он просто упал, — ответил мужчина. — Когда пушка выстрелила, взрыв сбил Плута с ног. Наверное, ударился головой. Арин дико рассмеялся. Шли первые минуты битвы, а командир уже лежал без сознания. Это едва ли было хорошим предзнаменованием.

    — Ран нет. Почему нет ран? — Он просто упал, — ответил мужчина. — Когда пушка выстрелила, взрыв сбил Плута с ног. Наверное, ударился головой. Арин дико рассмеялся. Шли первые минуты битвы, а командир уже лежал без сознания. Это едва ли было хорошим предзнаменованием.

    — Мари Руткоски · книга
12. «

    — Это не история из книжки! — Разве нет? — спросил Тенсен. — Разве это не рассказ о том, как мальчикстал мужчиной и спас свой народ? Мне нравится этот рассказ. Однажды, несколько десятелетий назад, я играл в его постановке для геранской королевской семьи. Все закончилось счастливо.

    — Это не история из книжки! — Разве нет? — спросил Тенсен. — Разве это не рассказ о том, как мальчикстал мужчиной и спас свой народ? Мне нравится этот рассказ. Однажды, несколько десятелетий назад, я играл в его постановке для геранской королевской семьи. Все закончилось счастливо.

    — Мари Руткоски · книга
13. «

    — Книга. Надпись, которую я прочитала. Дуэль. То, как я обманула тебя. Отданный мною приказ посадить тебя под замок. Я повела себя бесчестно? Он скрестил руки на груди и покачал головой, ни на мгновение не отрывая глаз от деревьев. — Нет. Бог долгов знает, что я обязан тебе. — Тогда в чем дело? — Кестрел так сильно пыталась сдержаться и не спросить о слухах или девушке на рынке, что сказала что-то еще хуже: — Почему ты не смотришь на меня? — Мне нельзя с тобой даже говорить, — пробормотал Арин.

    — Книга. Надпись, которую я прочитала. Дуэль. То, как я обманула тебя. Отданный мною приказ посадить тебя под замок. Я повела себя бесчестно? Он скрестил руки на груди и покачал головой, ни на мгновение не отрывая глаз от деревьев. — Нет. Бог долгов знает, что я обязан тебе. — Тогда в чем дело? — Кестрел так сильно пыталась сдержаться и не спросить о слухах или девушке на рынке, что сказала что-то еще хуже: — Почему ты не смотришь на меня? — Мне нельзя с тобой даже говорить, — пробормотал Арин.

    — Мари Руткоски · книга
14. «

    — Я назвала его еще в юном возрасте. Раб поднял на нее взгляд. — Ты и сейчас юна. — Тогда я была столь юна, что хотела произвести впечатление на отца.

    — Я назвала его еще в юном возрасте. Раб поднял на нее взгляд. — Ты и сейчас юна. — Тогда я была столь юна, что хотела произвести впечатление на отца.

    — Мари Руткоски · книга
15. «

    — Для тебя это будет важно. Моя честность. — Да.

    — Для тебя это будет важно. Моя честность. — Да.

    — Мари Руткоски · книга
16. «

    — Мои друзья мертвы? — спросила Кестрел. — Скажи мне. — Я скажу тебе тогда, когда ты, не сопротивляясь, позволишь мне посадить себя на эту лошадь и когда я усядусь позади тебя, а ты не придумаешь хитрых способов сбросить меня на землю или сбросить нас обоих. Я скажу тебе тогда, когда мы попадем в гавань.

    — Мои друзья мертвы? — спросила Кестрел. — Скажи мне. — Я скажу тебе тогда, когда ты, не сопротивляясь, позволишь мне посадить себя на эту лошадь и когда я усядусь позади тебя, а ты не придумаешь хитрых способов сбросить меня на землю или сбросить нас обоих. Я скажу тебе тогда, когда мы попадем в гавань.

    — Мари Руткоски · книга
17. «

    — Ты ужасна. Да помогут мне боги, если я перейду тебе дорогу, Кестрел. — Ты уже перешел, — заметила девушка. — Но разве я тебе враг? — Арин преодолел расстояние между ними и тихо повторил: — Враг.

    — Ты ужасна. Да помогут мне боги, если я перейду тебе дорогу, Кестрел. — Ты уже перешел, — заметила девушка. — Но разве я тебе враг? — Арин преодолел расстояние между ними и тихо повторил: — Враг.

    — Мари Руткоски · книга
18. «

    — Ты в самом деле не поёшь? — Нет. Она вслушалась в тембр его голоса и позволила своим рукам переместиться к более низким тонам. — Правда? — Я не пою, Кестрел. Ее пальцы соскользнули с клавиш. — Как жаль, — произнесла она.

    — Ты в самом деле не поёшь? — Нет. Она вслушалась в тембр его голоса и позволила своим рукам переместиться к более низким тонам. — Правда? — Я не пою, Кестрел. Ее пальцы соскользнули с клавиш. — Как жаль, — произнесла она.

    — Мари Руткоски · книга
19. «

    — Я убью себя. Арин сделал шаг назад. — Ты этого не сделаешь. Однако в его глазах стоял страх. — Самоубийство — ради спасения чести. Всех валорианских детей учат, как это делается, когда мы достигаем определенного возраста. Отец показал мне, куда бить.

    — Я убью себя. Арин сделал шаг назад. — Ты этого не сделаешь. Однако в его глазах стоял страх. — Самоубийство — ради спасения чести. Всех валорианских детей учат, как это делается, когда мы достигаем определенного возраста. Отец показал мне, куда бить.

    — Мари Руткоски · книга
20. «

    — Я десять лет был рабом. Больше я им быть не намерен. Что ты думала сегодня в карете? Что все нормально, если я всегда буду бояться прикоснуться к тебе? — Это не имеет никакого значения. Я не дура. Тебя продали мне, чтобы ты предал меня. — Но я тебя не знал. Я не знал, насколько ты… — Ты прав. Ты меня не знаешь. Ты чужой. Он оперся рукой о дверь. — А что с валорианскими детьми? — требовательно спросила Кестрел. — Как вы поступили с ними? Их тоже отравили? — Нет, Кестрел, разумеется, нет. О них будут заботиться. Они будут жить в достатке. С нянями. Таков был план. Ты думаешь, мы — чудовища? — Думаю, да.

    — Я десять лет был рабом. Больше я им быть не намерен. Что ты думала сегодня в карете? Что все нормально, если я всегда буду бояться прикоснуться к тебе? — Это не имеет никакого значения. Я не дура. Тебя продали мне, чтобы ты предал меня. — Но я тебя не знал. Я не знал, насколько ты… — Ты прав. Ты меня не знаешь. Ты чужой. Он оперся рукой о дверь. — А что с валорианскими детьми? — требовательно спросила Кестрел. — Как вы поступили с ними? Их тоже отравили? — Нет, Кестрел, разумеется, нет. О них будут заботиться. Они будут жить в достатке. С нянями. Таков был план. Ты думаешь, мы — чудовища? — Думаю, да.

    — Мари Руткоски · книга